Rambler's Top100
 
 


История России
Всемирная история

День медицинского работника.
День Святой Троицы.Пятидесятница.
   

Реферат: Реформы и контрреформы в России во второй половине 19в. Отмена крепостного права

История России, Всемирная история

ПОИСК



РЕКЛАМА


Введение.
С окончанием Крымской войны в истории России началась новая полоса.
Современники называли ее эпохой Освобождения или эпохой Великих реформ.
Получилось так, что предыдущий период истории прочно соединился с именем
Николая I, а новый — с именем его преемника.
Александр II родился 17 апреля 1818 г. в Московском кремле. В то время царствовал, его дядя, Александр I, но поэт В.А.Жуковский, по-видимому, догадывался, какая судьба ожидает новорожденного. В стихотворном послании матери младенца поэт высказал пожелание, чтобы «на чреде высокой» ее сын не забыл «святейшего из званий: человек».
Прошло восемь лет, и император Николай I предложил Жуковскому занять должность наставника наследника престола. Поэт согласился. Он старался воспитать в цесаревиче гуманность, любовь к своему народу. «Без любви царя к народу нет любви народа к царю», - наставлял он Александра. Уроки
Жуковского глубоко запали в его душу. Но не меньшее влияние оказал на него отец. Он боялся его и восхищался им. Всю жизнь в душе Александра боролись два начала – гуманное, привитое Жуковским, и милитаристское, унаследованное от отца.
Кроме парадов и балов, было у Александра еще одно увлечение, чисто спортивное, которое странным образом повлияло на события в начале его царствования. Он был страстным охотником и, конечно, не мог пройти мимо
«Записок охотника» И. С. Тургенева. Впоследствии он говорил, что эта книга убедила его в необходимости отмены крепостного права.
Александр II вступил на престол уже немолодым человеком — в 36 лет.
Трудно сказать, что больше повлияло на его решение отменить крепостное право— «Записки охотника» или Крымская война. После нее прозрели многие, в том числе и сам царь. В 1856—1857 гг. в ряде южных губерний произошли крестьянские волнения. Они быстро затихли, но лишний раз напомнили, что помещики сидят на вулкане[1].
Крепостное хозяйство таило в себе и другую угрозу. Оно не обнаруживало явных признаков скорого своего краха и развала. Оно могло просуществовать еще неопределенно долгое время. Но свободный труд производительнее подневольного — это аксиома. Крепостное право диктовало всей стране крайне замедленные темпы развития. Крымская война наглядно показала растущее отставание России. В ближайшее время она могла перейти в разряд второстепенных держав.
Нельзя забывать и третью причину. Крепостное право, слишком похожее на рабство, было безнравственно.
Сознавая необходимость преобразований, Александр II не знал, как приступить к ним, У него не было ни плана реформ, ни руководящих принципов.
Не имели таковых и министры, подобранные еще Николаем.
Как мне кажется, крепостное право — это основная причина и главный источник зла опутавшего Россию того времени. Но эту проблему надо было решать, а не отворачиваться от нее. Насильственное решение вопроса не устранит эту проблему. «России, — писал Кавелин, — нужны мирные успехи.
Надо провести такую реформу, чтобы обеспечить в стране на пятьсот лет внутренний мир».
Кавелин считал, что можно и нужно пренебречь правом помещиков на личность крестьянина, но нельзя забывать об их праве на его труд и в особенности на землю. Поэтому освобождение крестьян может быть проведено только при вознаграждении помещиков. Другое решение, заявлял Кавелин, «было бы весьма опасным примером нарушения права собственности».[2]
Но нельзя, подчеркивал Кавелин, упускать из виду и интересы крестьян. Они должны быть освобождены от крепостной зависимости, за ними надо закрепить ту землю, которой они владеют в настоящее время. Разработку выкупной операции правительство должно взять на себя. Если оно сумеет учесть интересы помещиков и крестьян, то два сословия сначала сблизятся, а затем сольются в один земледельческий класс. Внутри его исчезнут сословные различия и останутся только имущественные. «Опытом доказано,— писал
Кавелин,— что частная поземельная собственность и существование рядом с малыми и больших хозяйств, суть совершенно необходимые условия процветания сельской промышленности».
Отмена крепостного права, как надеялся мыслитель, откроет путь другим реформам: преобразованию суда, устранению цензурного гнета, военной реформе, развитию просвещения.
Глава 1. Отмена крепостного права.
§1. Экономические предпосылки падения крепостного права.
К середине XIX в. старые производственные отношения в России пришли в явное несоответствие с развитием экономики, как в сельском хозяйстве, так и в промышленности. Это несоответствие стало проявляться давно, и оно могло бы тянуться еще очень долго, если бы в недрах феодальной формации не развивались ростки, а затем и сильные элементы новых капиталистических отношений, которые подрывали устои крепостничества. Происходили одновременно два процесса: кризис феодализма и рост капитализма. Развитие этих процессов в течение первой половины XIX в. вызвало непримиримый конфликт между ними и в области базиса — производственных отношений, и в области политической надстройки.
Рассмотрим главные причины по степени их значимости: экономические, социальные, политические, хотя в жизни они были тесно связаны и взаимозависимы.
Экономические противоречия были обусловлены ростом товарных отношений и тормозящим влиянием крепостничества. И помещичье, и крестьянское хозяйства были вынуждены подчиняться требованиям всероссийского рынка. В экономику все более проникали товарные отношения. «Помещики-крепостники,— писал В. И.
Ленин,— не могли помешать росту товарного обмена России с Европой, не могли удержать старых, рушившихся форм хозяйства»[3]. Если в начале XIX в. вывоз товаров из России оценивался в 75 млн. руб., то в середине века уже в 230 млн. руб., или в 3 раза больше. Внутренняя торговля росла еще быстрее.
Только речные оптовые перевозки грузов, не считая гужевых, с 1811 по 1854 г. увеличились в 5 раз, в том числе перевозки зерна в 8 раз, муки и круп в
10 раз.
Рост производства хлеба на продажу привел к значительным изменениям в землепользовании. В черноземной полосе помещики увеличивали собственные запашки и за полвека отняли у крестьян половину земель, бывших в их пользовании. Наступление помещиков вызвало резкий отпор со стороны крестьян. В нечерноземных губерниях земля давала низкие урожаи, помещики были менее заинтересованы в увеличении своих посевов, они больше могли получить дохода за счет оброка. К моменту отмены крепостного права в черноземной полосе у помещиков было 72% всех земель, в Среднем Поволжье
62%, в нечерноземной полосе 48%. В первых двух зонах преобладала барщина, и она увеличивалась, в последней рос оброк. Менее заметным, но очень симптоматичным изменением в землепользовании была аренда и покупка земли отдельными крестьянами: в 1858 г. 270 тыс. домохозяев имели в частной собственности свыше миллиона десятин (1 дес.=1,1 га) земли, что свидетельствовало о появлении сельской мелкой буржуазии.[4]
Большинство помещичьих хозяйств применяли барщину: на ней было занято около 70% всех крепостных крестьян. В них кризисные явления более всего проявлялись в низкой производительности труда подневольных крестьян. Не заинтересованный экономически работник, по характеристике современника, приходит на работу «сколь возможно позже, осматривается и оглядывается сколь возможно чаще и дольше, а работает сколь возможно меньше — ему не дело делать, а день убить». Помещики вели борьбу против этого путем усиления контроля и введения особых заданий — уроков. Но первое вело к удорожанию, так как управляющим и приказчикам надо было платить, да они еще воровали продукты для себя. Система же уроков вызвала резкое ухудшение качества пахоты, уборки, сенокоса при выполнении количественных показателей. Помещики замечали, что при обработке своих земель крестьяне работают гораздо лучше, и поэтому старались полностью отнять у крестьян всю землю, переводя их в разряд дворовых или в разряд месячников, получающих месячное содержание. Численность таких крестьян резко возросла к середине века. Процент дворовых вырос почти в два раза (с 4 до 7%) и число их дошло до 1,5 млн. человек.
В нечерноземной полосе преобладала оброчная система в виде денежной и натуральной платы. В конце xviii в. нормальным считался оброк в 5руб с души мужского пола (или 7 руб. 50 коп. по ценам середины XIX в.). Перед отменой крепостного права средний оброк возрос до 17—27 руб., а в Ярославской и
Владимирской губерниях повысился до 40—50 руб.[5] Некоторые «крестьяне», владельцы мастерских и фабрик в селе Иванове, платили сотни рублей оброка графу Шереметеву. Высокие оброки были там, где крестьяне могли хорошо заработать: около столиц и крупных городов, в промысловых селах, в районах огородничества, садоводства, птицеводства и т. п. Средние размеры оброков выросли в черноземной полосе в 2,2, а в нечерноземной в 3,5 раза. В оброчных имениях наблюдались часто кризисные явления, проявлявшиеся в разорении крестьянских домов тяжелыми поборами и в накоплении недоимок по оброчным платам, в побегах крестьян, потерявших связь с землей, с собственным хозяйством.
Помещики, несомненно, видели преимущества вольнонаемного труда по сравнению с крепостным. Те же самые крестьяне, которых они обвиняли в лени, объединившись в артели, за плату пахали землю, строили дома и постройки со сказочной быстротой. Современник писал о вольнонаемной артели по уборке урожая: «Здесь все горит, материалов не наготовишься; времени они проработают менее барщинного крестьянина, отдохнут они более его, но наделают они вдвое, втрое. Отчего?— охота пуще неволи». Но нанимать помещик не мог, потому что его собственные крестьяне тогда бы остались без работы.
По этой же причине он не был заинтересован в покупке машин и орудий. В помещичьи хозяйства проникали элементы капитализма, что проявлялось в усилении товарно-денежных отношений, связей с рынком, в отдельных попытках применения машин, наемных рабочих, улучшения агротехники. Однако в целом хозяйство развивалось не за счет вложения капитала, а за счет усиления эксплуатации «живой собственности»— крестьян и за счет расширения реализации юридического права собственности на земли. Все резервы роста на этом пути были уже исчерпаны, многие помещики разорились, более 12% дворян- помещиков, преимущественно мелкопоместных, продали свои имения. В 1859 г. в банках были заложены имения с 7 млн. крепостных (2/3 крепостного населения). Дальнейшее прогрессивное развитие помещичьих хозяйств в условиях крепостного права было невозможно, что поняли отдельные наиболее умные и образованные представители дворянства.
При этом надо прежде всего учитывать, что крестьянские хозяйства к этому времени представляли собой разные типы: полностью разоренные, обнищавшие, живущие впроголодь (абсолютное большинство), а также среднезажиточные, более-менее сводящие концы с концами и, наконец, по-настоящему зажиточные и даже богатые. «... Вся сущность капиталистической эволюции мелкого земледелия,— писал В. И. Ленин,— состоит в создании и усилении имущественного неравенства внутри патриархальных союзов, далее в превращении простого неравенства в капиталистические отношения».[6] Уже в дореформенной деревне отчетливо прослеживались разные стадии этих процессов. В центральных губерниях Европейской России в середине века наибольшее расслоение было среди промыслового крестьянства (половина дворов беднейшие, около 12—18% зажиточные), но четко проявилось и среди земледельческих хозяйств (около 20—28% беднейших и 15—23% зажиточных дворов). При этом доходы у беднейших крестьян были в 2—3 раза меньше на один двор, чем у зажиточных, а оброк и налоги они платили почти поровну
(раскладка не по земле, а по душам), что способствовало дальнейшему расслоению. Выделение зажиточных и беднейших дворов является наглядным свидетельством проникновения капитализма и в крестьянское хозяйство.[7]
Подрывался также натуральный характер крестьянских хозяйств. Чтобы заплатить налоги, барщинные крестьяне должны были продать в среднем не менее четверти собранного хлеба (на 15 руб. серебром на двор). В зажиточных крестьянских хозяйствах излишки хлебов составляли более 30% валового сбора.
Именно эти крестьяне применяли наемный труд и машины, теснее были связаны с рынком, из их среды выходили торговцы, ростовщики, владельцы мастерских и фабрик. Значительно шире и быстрее все эти процессы протекали в государственной деревне. Среди государственных крестьян было много хозяев, которые засевали десятки, а некоторые — на Юге, в Сибири и на Урале — сотни десятин земли, имели образцовые хозяйства с применением машин, наемных рабочих, улучшенных пород скота и пр. Сами крестьяне изобретали улучшенные орудия и машины. На выставках в 40-х гг. XIX в. экспонировались молотилки и веялки крестьянина В. Сапрыкина, молотильная машина Н. Санина, сенокосная машина А. Хитрина, льнотрепальная машина X. Алексеева и др. В одной Вятской губернии в 1847 г. было несколько сот доходных предпринимательских крестьянских хозяйств. Значительно больше их было в Предкавказье, где государственные крестьяне производили хлеба в 20 раз больше, чем помещики.
Крестьянское хозяйство всех категорий к середине XIX в. сосредоточило 75% посевов зерновых и картофеля, давало 40% товарного хлеба, большую часть товарной продукции скотоводства, огородничества, садоводства. Это обстоятельство делало невозможным безземельное освобождение крестьян. В то же время крепостное право, как тяжелые путы, мешало развитию крестьянского хозяйства, сковывало инициативу зажиточных, вело к разорению миллионов дворов, делало невыносимым гнет помещиков,
С конца 30-х гг. в России начался промышленный переворот, который проходил бурными темпами. В обрабатывающей промышленности число крупных предприятий и рабочих с 1825 по 1860 г. возросло в 3 раза. При этом оснащенность предприятий машинами и производительность труда увеличивались быстрее в десятки раз. Так, в 1828 г. применялись прядильные машины с 30 тыс. веретен, а в 1860 г. было 2 млн. веретен (рост в 66 раз).
Применение сложных машин на фабриках было невозможно при крепостном труде, так как крепостные крестьяне на помещичьих и приписных мануфактурах нередко ломали и портили вводимые там новые механизмы. Поэтому к машинам нанимали вольнонаемных рабочих. В 1860 г. в обрабатывающей промышленности вольнонаемники составляли 465 тыс. из 565, или 85%, в горнозаводской, технически более отсталой, вольнонаемных было 20%.
Но дальнейший рост применения наемного труда, а значит, и всего производства тормозился крепостными отношениями. В стране не было свободных рабочих, большинство вольнонаемных работников были оброчными помещичьими или государственными крестьянами, еще не полностью порвавшими с землей. А фабрике нужны были постоянные квалифицированные рабочие.
В большинстве крупных стран Европы феодальные отношения были к этому времени ликвидированы, и они стали обгонять Россию по развитию промышленности. Если в 1800 г. Россия и Англия выплавляли одинаковое количество чугуна—около 10 млн. пудов, то в 1850 г. соотношение было 16 млн. в России против 140 млн. в Англии. Расплата за отсталость не замедлила сказаться: через 40 лет после блестящих побед в Отечественной войне над объединенной армией почти всех крупных европейских держав Россия потерпела жестокое поражение в Крыму. «Царизм,— писал Ф. Энгельс,— потерпел жалкое крушение... он скомпрометировал Россию перед всем миром, а вместе с тем и самого себя — перед Россией. Наступило небывалое отрезвление».[8] Крымская война обнажила противоречия, заставила царизм и часть правящего дворянского класса задуматься. Однако все это вместе взятое вряд ли привело бы к падению крепостного права, если бы не наложилось на рост крестьянской борьбы, вызвавшей революционную ситуацию в стране.
§2. Планы переустройства России.
Александр II высказал два исключающие друг друга положения, отнюдь не успокоившие московских крепостников. С одной стороны, царь заявлял о своем нежелании отменить крепостное право, с другой — указал на необходимость все же осуществить эту реформу. Однако это выступление нельзя рассматривать как начало подготовки отмены крепостного права. Во-первых, сам Александр II, понимая необходимость отмены крепостного права в силу создавшихся условий, вместе с тем всячески оттягивал решение этого вопроса, противоречившего всей его натуре, и, во-вторых, приступить к подготовке отмены крепостного права без согласия дворянства, интересы которого выражал царизм, было невозможно. Это находит прямое подтверждение в письме
Александра II к своей тетке великой княгине Елене Павловне в конце 1856 г.:
«...я выжидаю,— писал он,—чтобы благомыслящие владельцы населенных имений сами высказали, в какой степени полагают они возможным улучшить участь своих крестьян...»[9]
В результате всех этих причин на протяжении 1856г. ничего не было сделано по подготовке реформы, за исключением попытки выяснить отношение к этому вопросу дворянства и добиться того, чтобы оно само ходатайствовало перед царем об отмене крепостного права. Как рассказывает в своих воспоминаниях товарищ министра внутренних дел Левшин, дворянство упорно уклонялось от каких-либо ходатайств по этому вопросу, что достаточно ясно обнаружилось в период коронационных торжеств — осенью 1856 г., во время переговоров
Левшина с предводителями дворянства. «Большая часть представителей поземельных владельцев,— говорит он,— вовсе не была готова двинуться в новый путь, никогда не обсуждала крепостного состояния с точки зрения освобождения и потому при первом намеке о том изъявила удивление, а иногда непритворный страх. Очевидно, что такие беседы, хотя многократно повторенные, не подвинули меня далеко вперед».[10]
3 января 1857 г. был открыт Секретный комитет «для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян» под председательством самого царя. В состав этого комитета вошли следующие лица: председатель Государственного совета князь А. Ф. Орлов (с правом председательства в отсутствие царя), министры: внутренних дел — С. С. Ланской, финансов — П. Ф. Брок, государственных имуществ — М. Н. Муравьев (впоследствии получивший наименование «вешателя»), двора — граф В. Ф. Адлерберг, главноуправляющий путями сообщения К. В. Чевкин, шеф жандармов князь В. А. Долгоруков и члены
Государственного совета — князь П. П. Гагарин, барон М. А. Корф, Я. И.
Ростовцев и государственный секретарь В. П. Бутков. Почти все члены комитета были настроены довольно реакционно, причем Орлов, Муравьев, Чевкин и Гагарин являлись ярыми крепостниками.
При обсуждении вопроса об отмене крепостного права комитет отметил, что волнение умов «...при дальнейшем развитии может иметь последствия более или менее вредные, даже опасные. Притом и само по себе крепостное состояние есть зло, требующее исправления»[11] что «...для успокоения умов и для упрочнения будущего благосостояния государства необходимо приступить безотлагательно к подробному пересмотру... всех до ныне изданных постановлений о крепостных людях... с тем, чтобы при этом пересмотре были положительно указаны начала, на которых может быть приступлено к освобождению у нас крепостных крестьян, впрочем к освобождению постепенному, без крутых и резких переворотов, по плану, тщательно и зрело во всех подробностях обдуманному»[12]
В соответствии с этим решением 28 февраля того же года была учреждена специальная «Приуготовительная комиссия для пересмотра постановлений и предположений о крепостном состоянии» в составе Гагарина, Корфа, генерал- адъютанта Ростовцева и государственного секретаря Буткова.
«Приуготовительная комиссия» должна была рассмотреть законодательство по крестьянскому вопросу (законы о «свободных хлебопашцах» и «обязанных крестьянах»), а также различные записки и проекты, посвященные вопросу об отмене крепостного права. Однако члены комиссии, рассмотрев все эти материалы, не смогли прийти к какому-либо определенному решению и ограничились изложением личного мнения по этому вопросу.
Анализ этих записок представляет несомненный интерес для характеристики взглядов членов Секретного комитета в первой половине 1857 г., т. е. в период, предшествовавший опубликованию рескриптов.
Наиболее обстоятельной является записка Ростовцева, датированная 20 апреля 1857 г.[13]
В начале этой записки автор указывает на необходимость отмены крепостного права. «Никто из людей мыслящих, просвещенных и отечество свое любящих,— писал он,— не может быть против освобождения крестьян. Человек человеку принадлежать не должен. Человек не должен быть вещью». Высказав столь решительно свою точку зрения, Ростовцев, излагая историю крестьянского вопроса в первой половине XIX в., подвергает критике существующее о крестьянах законодательство, а также различные проекты отмены крепостного права и приходит к выводу, что они не могут быть приняты. Во-первых, указывал он, освобождение крестьян без земли, так же, как и с небольшим участком ее, невозможно. Во-вторых, предоставление крестьянам достаточного надела без вознаграждения будет несправедливо, так как разорит владельцев земли. Выкуп же земли, по мнению Ростовцева, также не может быть осуществлен, так как для единовременного выкупа не хватит средств, разновременный опасен для государства: он продолжался бы довольно долго и мог вызвать крестьянские волнения. С точки зрения Ростовцева, единственно приемлемым мог бы быть проект полтавского помещика Позена. «Этот проект,— писал он,— вполне практический, умеряющий все опасения, обеспечивающий все интересы, обильный благими последствиями введения ипотечной системы, был бы превосходен, если б, во-первых, указал финансовые для осуществления своего средства, во-вторых, был бы окончательно развит в административном отношении».
Говоря о «великой государственной пользе» освобождения крепостных крестьян, Ростовцев вместе с тем указывал, что это требует «величайшей осторожности», так как крепостное крестьянство «по самому нравственному своему состоянию» требует за собой особого надзора и попечительства.
«...Вообще,— продолжает он,— нельзя отвергать истины, что из полного рабства невозможно и не должно переводить людей полуобразованных вдруг к полной свободе».
Проект Позена, изложенный в его записке, поданной царю 18 декабря 1856 г., предусматривал постепенный перевод всех крестьян в разряд обязанных и
«свободных хлебопашцев». Крестьянам, переходившим в разряд, «свободных хлебопашцев», должна была выдаваться ссуда сроком на 37 лет для уплаты помещику. Перевод крестьян в обязанные давал помещику право получить государственный кредит на сумму стоимости земли, отданной в пользование крестьян. Это должно было осуществляться путем введения так называемой ипотечной системы. Каждый помещик, переведший своих крестьян в обязанные, получал бы особое «ипотечное свидетельство», которое принималось бы в залог, а также учитывалось бы во всех кредитных учреждениях. Из процентов и других сборов, поступавших за пользование этим ипотечным капиталом, должен был образоваться ипотечный фонд, из которого черпались бы средства для выкупа дворовых и тех крестьян, которые будут еще находиться в положении крепостных. Все это, по мнению Позена, обеспечило бы, во-первых, помещикам необходимый кредит, а во-вторых, постепенно подготовило бы все средства, необходимые для «упрочения нового порядка, и таким образом дело освобождения,— писал Позен,— совершится, хотя не вдруг, но зато без всяких потрясений».[14]
Развивая это положение, Ростовцев доказывал, что русский народ вряд ли способен был воспользоваться «внезапной» свободой, к которой он вовсе не подготовлен ни своим воспитанием, ни государственными мерами, облегчавшими ему возможность познания этой свободы. «Следственно,— писал он,— самая необходимость указывает на меры переходные. То есть крепостных следует подготавливать к свободе постепенно, не усиливая в них желания освобождения, но открывая все возможные для них пути».
Руководствуясь этим, Ростовцев намечал три этапа отмены крепостного права. Первый — это безотлагательное «умягчение» крепостного права. По его мнению, это успокоит крестьян, которые увидят, что правительство заботится об улучшении их участи. Второй этап — постепенный переход крестьян в обязанные или «свободные хлебопашцы». На этом этапе крестьяне остаются лишь
«крепкими земле», получая право распоряжаться своей собственностью, и становятся совершенно свободными в семейном быту. Этот период должен был быть, по-видимому, довольно длительным, так как, по мнению Ростовцева, крестьянин в этом положении «перемен захочет не скоро» и лишь постепенно
«дозреет до полной свободы». Наконец, третий, завершающий этап — переход к полной свободе всех категорий крепостных (помещичьих, удельных, государственных крестьян и крепостных рабочих).
«И весь этот переворот, — указывал Ростовцев,— совершится незаметно, постепенно, если и не быстро, то прочно. Возразят: народ этого не дождется, народ потребует свободы, и сам освободит себя. Если правительство будет продолжать волновать умы, ничего не пересоздавая, то революция народная разразиться может. Кто дерзнет поручиться за будущее?.. А ежели правительство, опасаясь предполагаемой революции, мерою отважною, крутою, и к несчастию России неотгаданною, само, так сказать, добровольно революцию вызовет? Правительству идти вперед необходимо, но идти спокойно и справедливо, настойчиво и религиозно...»[15]
Во «всеподданнейшем отчете» III отделения за 1857 г. говорилось о том же:
«Слухи об изменении быта, начавшиеся около трех лет, распространились по всей империи и привели в напряженное состояние как помещиков, так и крепостных людей, для которых дело это составляет жизненный вопрос».[16] В заключение шеф жандармов указывал, что «спокойствие России много будет зависеть от сообразного обстоятельствам расположения войск».[17]
Именно это положение и заставляло правительство торопиться с решением вопроса об отмене крепостного права. Однако оно не могло приступить к реформе без привлечения к этому делу дворянства. По мнению правительства, наиболее целесообразным было начать освобождение крестьян с западных губерний, дворянство которых в какой-то степени склонялось к отмене крепостного права.[18]
В силу этого виленскому генерал-губернатору В. И. Назимову и было предложено добиться у дворянства западных губерний согласия на отмену крепостного права. Ему было поручено заявить дворянству, что если они не пойдут навстречу стремлениям правительства, то будет проведена новая инвентарная реформа, невыгодная помещикам.
С этой целью летом 1857 г. Назимовым были образованы губернские дворянские комитеты (состоявшие из уездных предводителей дворянства и
«почетных» помещиков) для пересмотра инвентарей помещичьих имений. При этом
Назимов рекомендовал дворянам, «не стесняясь прежними постановлениями, изложить откровенно мнение свое о прочном устройстве помещичьих крестьян, при необходимых для того пожертвованиях со стороны их владельцев».[19]
Однако итог работы этих комитетов был невелик. Так, члены дворянского комитета Гродненской губернии постановили просить правительство «...о дозволении помещикам Гродненской губернии предоставить своим крестьянам лично без земли свободу из крепостного состояния на правилах Положения о крестьянах Курляндской губернии». Дворянский же комитет Виленской губернии не вынес даже такого скромного решения, заявив, что «...он не вправе сделать предположения, не отобрав согласия от всех владельцев», т. е. постановил обсудить этот вопрос на очередных дворянских выборах, что не было ему разрешено. Комитет же Ковенской губернии также не пришел ни к какому определенному выводу.
С этими весьма и весьма скромными результатами Назимов прибыл в Петербург в конце октября 1857 г. К этому времени в Министерстве внутренних дел были уже разработаны «Общие начала для устройства быта крестьян», представленные
Ланским в записке от 8 ноября, «Общие начала» предусматривали следующее: а) вся земля является собственностью помещиков; б) ликвидация крепостной зависимости должна происходить постепенно, в течение 8—12 лет; в) «ввидах предотвращения вредной подвижности и бродяжничества в сельском населении, увольнение крестьян из личной крепостной зависимости должно быть сопряжено с обращением в собственность их усадеб, находящихся в их пользовании с небольшими участками огородной и выгонной земли всего от полудесятины до десятины на каждый двор».[20] Погашение стоимости усадьбы предполагалось за
8—12 лет.
На трех заседаниях (2, 9 и 16 ноября) Секретный комитет, рассматривая предложения, привезенные из Вильно Назимовым, подготовил проект ответа дворянству Литовских губерний, абсолютно не соответствовавший их чаяниям. 20 ноября 1857 г. Александром II был дан «высочайший» рескрипт виленскому генерал-губернатору Назимову, в котором дворянству этих губерний разрешалось приступить к составлению проектов «об устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян». Таким образом, подготовка реформы отдавалась целиком в руки дворянства. Составление проектов должно было осуществиться на основе следующих положений:
1)Помещикам сохраняется право собственности на всю землю, но крестьянам оставляется их усадебная оседлость, которую они в течение определенного времени приобретают в свою собственность посредством выкупа; сверх того, предоставляется в пользование крестьян надлежащее, по местным удобствам, для обеспечения их быта и для выполнения их обязанностей перед правительством и помещиком, количество земли, за которое они или платят оброк, или отбывают работу помещику.
2) Крестьяне должны быть распределены на сельские общества, помещикам же предоставляется вотчинная полиция.
3) При устройстве будущих отношений помещиков и крестьян должна быть надлежащим образом обеспечена исправная уплата государственных и земских податей и денежных сборов».[21]
Следовательно, в основу официальной программы Правительства по крестьянскому вопросу были положены предложения Министерства внутренних дел.
Из рескрипта следовало, что крестьяне на основании правительственной программы должны были получить личную свободу, но остаться в полуфеодальной зависимости от помещиков.
В дополнение к рескрипту в особом обращении к виленскому генерал- губернатору Ланской указывал, что крестьяне первоначально будут находиться
«в состоянии переходном», которое не должно превышать 12 лет. За это время они обязаны выкупить «усадебную оседлость», и тогда же будут определены размеры полевого надела и повинности за пользование им.
Рескрипт Назимову об открытии губернских дворянских комитетов не должен был, по крайней мере в данное время, распространяться на другие губернии,
Так, Орлов, представляя Александру II доклад о целесообразности рассылки копии рескрипта Назимову губернскому начальству всей России, писал: «Мера сия не только предупредит распространение вредных толков и слухов, но и познакомит дворянское сословие внутренних губерний с теми подробностями, кои предписаны для трех западных губерний и кои со временем могут быть более или менее применены и к прочим губерниям России».[22]
После смерти Ростовцева, председателем редакционных комиссий был назначен министр юстиции граф В. Н. Панин, известный консерватор.
На каждом последующем этапе обсуждения в проект вносились те или другие поправки крепостников. Реформаторы чувствовали, что проект все более сдвигается от «золотой середины» в сторону ущемления крестьянских интересов. Тем не менее, обсуждение реформы в губернских комитетах и вызов дворянских представителей не остались без пользы. Милютин и Самарин
(главные разработчики реформы) поняли, что она не может осуществляться на одинаковых основаниях во всей стране, что нужно учитывать местные особенности. В черноземных губерниях главную ценность представляет земля, в нечерноземных — крестьянский труд, овеществленный в оброке. Они поняли также, что нельзя без подготовки отдавать помещичье и крестьянское хозяйства во власть рыночных отношений; требовался переходный период. Они утвердились в мысли, что крестьяне должны быть освобождены с землей, а помещикам следует предоставить гарантированный правительством выкуп. Эти идеи и легли в основу законоположений о крестьянской реформе.[23]
§3. Анализ реформы, проведенной правительством
Анализ реформы, проведенной правительством в отношении государственных крестьян, дает основание для следующих кратких выводов.
Правительство, боясь массового восстания, всячески затягивало завершение подготовки закона о государственных крестьянах.
Несмотря на то что обеспеченность государственных крестьян землей была намного выше, нежели помещичьих и даже удельных, нельзя не признать, что значительная часть их не получила достаточных наделов.
Этот факт и обусловил крестьянские волнения в ряде губерний в период составления и выдачи владенных записей.
На основании закона 12 июня 1886 г. государственные крестьяне переводились на выкуп. По этому закону оброчная подать, уплачиваемая ими, преобразовывалась в выкупные платежи. При этом выкупные платежи увеличивались по сравнению с оброчной податью на 45%. Этот закон, вызванный к жизни чисто фискальными соображениями (необходимостью покрытия дефицитов в бюджете в связи с отменой подушной подати), представлял собой самый неприкрытый грабеж крестьян.
По закону 12 июня 1886 г. крестьяне обязаны были вносить выкупные платежи до 1931 г., после чего они должны были стать собственниками земли.
Глава 2 Реформы 1860 – 1880г.г.
§1. Россия на пути к гражданскому обществу
Политика правительства 60—70-х гг. испытывала заметное влияние либерализма, смысл которого хорошо выразил историк и общественный деятель
Б. Н. Чичерин: «Новый порядок устанавливают не иначе, как мудрыми сделками с старым».[24] В. И. Ленин строго разграничивал либеральные и либерально- демократические течения, подчеркивая, что либеральные течения выражают интересы наименее прогрессивных буржуазных слоев общества. В 60-е гг. ряд правительственных деятелей испытывали влияние либерально-монархических взглядов. Правительственный либерализм развивался как компромиссное течение. Отсутствие у его представителей твердых принципов вызывало постоянные политические колебания в зависимости от степени остроты классовой борьбы в стране. Либеральные деятели администрации восприняли спад революционной ситуации как показатель жизнеспособности либерального курса, поскольку основная его задача — предотвращение революционного взрыва
— была достигнута.
Теория постепенности реформ и мирного разрешения общественных проблем, которая широко пропагандировалась известным историком К. Д. Кавелиным и другими представителями либеральной публицистики, предполагала проведение только давно назревших преобразований, избегая ускоренного развития событий. Но и их практическая реализация происходила в острых столкновениях с реакционной, охранительной идеологией. В результате реформы растягивались по времени, а их содержание претерпевало консервативные изменения в виде уступок дворянско-помещичьему лагерю.
В. И. Ленин подчеркивал, что реформы 60-х гг. происходили в обстановке
«общественного возбуждения и революционного натиска». В этих условиях царизм особенно болезненно переживал конфликт с большей частью дворянства, которое было недовольно отменой крепостного права. Реакционная критика реформ сопровождалась многочисленными высказываниями о необходимости усиления роли дворянства политической жизни страны и о создании. общероссийского представительного органа. Требование дворянского представительства приобретало характер сделки, компенсации дворянству за утрату личной власти над крепостными. В начале 1862 г. петербургское дворянство поддержало губернского предводителя А. П. Платонова, высказавшегося за введение «народного представительства», подобного земским соборам XVI—XVII вв. Это требование дворянской аристократии носило олигархический характер.
Одновременно происходило развитие дворянского либерализма, своеобразным центром которого было тверское дворянство. Его бывший предводитель А. М.
Унковский выступал за созыв представительства «от всего народа без различия сословий». За введение представительства выступали и влиятельные дворянские публицисты М. Н. Катков и Н. А. Безобразов. Обеспокоенное настроением дворянства, правительство приступило к проведению земской реформы.[25]
Необходимость введения местного самоуправления была также обусловлена рядом экономических и социальных причин. Упадок промышленности и торговли в первые пореформенные годы, слабость путей сообщения, плохая организация продовольственного дела, фактическое отсутствие медицинской помощи населению, народная неграмотность, отсутствие рациональной системы налогообложения требовали серьезной реорганизации управления. В новых условиях царизм уже не мог взять на себя полную ответственность за состояние и развитие всех этих сфер.
§2. Земская и городская реформы.
К крестьянской реформе Россия подошла с крайне отсталым и запущенным местным хозяйством. Медицинская помощь в деревне практически отсутствовала.
Эпидемии свободно ходили из конца в конец огромного государства, унося тысячи жизней. Крестьяне не знали элементарных правил гигиены. Народное образование никак не могло выйти из зачаточного состояния. Отдельные помещики, содержавшие для своих крестьян школы, закрыли их сразу же после отмены крепостного права. О проселочных дорогах никто не заботился. Между тем государственная казна была истощена, и правительство не могло своими силами поднять местное (земское, как тогда говорили) хозяйство. Поэтому было решено пойти навстречу либеральной общественности, которая ходатайствовала о введении местного самоуправления. 1 января 1864 г. был утвержден закон о земском самоуправлении. Оно учреждалось для руководства хозяйственными делами: строительством и содержанием местных дорог, школ, больниц, богаделен, для организации продовольственной помощи населению в неурожайные годы, для агрономической помощи и сбора статистических сведений.
Распорядительными органами земства были губернские и уездные земские собрания, а исполнительными — уездные и губернские земские управы. Для выполнения своих задач земства получили право облагать население особым сбором.
Выборы земских органов проводились раз в три года. В каждом уезде для выборов гласных (депутатов) уездного земского собрания создавалось три избирательных съезда. В первом съезде участвовали землевладельцы, независимо от сословия имевшие не менее 200—800 десятин земли (земельный ценз по разным уездам был неодинаков). Второй съезд включал в себя городских собственников с определенным имущественным цензом. На третий, крестьянский, съезд съезжались выборные от волостных сходов. Каждый из съездов избирал определенное число гласных. Уездные земские собрания избирали гласных губернского земства.
Как правило, в земских собраниях преобладали дворяне. Несмотря на конфликты с либеральными помещиками, самодержавие считало поместное дворянство своей основной опорой. Поэтому земство не было введено в Сибири и в Архангельской губернии, где не было помещиков. Не ввели земство и в
Области Войска Донского, в Астраханской и Оренбургской губерниях, где существовало казачье самоуправление.
Земства сыграли большую положительную роль в улучшении жизни русской деревни, в развитии просвещения. Вскоре после их создания Россия покрылась сетью земских школ и больниц.
С появлением земства стало меняться соотношение сил в русской провинции.
Прежде все дела в уездах вершили правительственные чиновники вкупе с помещиками. Теперь же, когда развернулась сеть школ, больниц и статистических бюро, появился «третий элемент», как стали называть земских врачей, учителей, агрономов, статистиков. Многие представители сельской интеллигенции показали высокие образцы служения народу. Им доверяли крестьяне, к ним с уважением относились многие земские деятели, к их советам прислушивались управы. Правительственные чиновники с тревогой следили за ростом влияния «третьего элемента».
По закону земства были чисто хозяйственными организациями. Но вскоре они стали играть важную политическую роль. В те годы на земскую службу обычно шли самые просвещенные и гуманные помещики. Они становились гласными земских собраний, членами и председателями управ. Они стояли у истоков земского либерального движения. А представители «третьего элемента» испытывали тяготение к левым, демократическим течениям общественной мысли.
На аналогичных основаниях в 1870 г. была проведена реформа городского самоуправления. Попечительству городских дум и управ подлежали вопросы благоустройства, а также заведование школьным, медицинским и благотворительным делом. Выборы в городскую думу проводились по трем избирательным съездам (мелких, средних и крупных налогоплательщиков). Люди, не платившие налогов, не участвовали в выборах. Городской голова и управа избирались думой. Городской голова возглавлял и думу, и управу, координируя их деятельность. Городские думы проводили большую работу по благоустройству и развитию городов, но в общественном движении были не столь заметны, как земства. Это объяснялось долго сохранявшейся политической инертностью купечества и предпринимательского класса.
§3. Судебная реформа.
Одновременно с земской реформой, в 1864 г., по настоянию общественности, правительство провело судебную реформу. Россия получила новый суд: бессословный, гласный, состязательный, независимый от администрации.
Судебные заседания стали открытыми для публики.
Центральным звеном нового судебного устройства был окружной суд с присяжными заседателями. Обвинение в суде поддерживал прокурор. Ему возражал защитник. Присяжные заседатели, 12 человек, назначались по жребию из представителей всех сословий. Выслушав судебные прения, присяжные выносили вердикт («виновен», «невиновен» или «виновен, но заслуживает снисхождения»). На основании вердикта суд выносил приговор, т. е. определял меру наказания или прекращал дело. Такое судебное устройство обеспечивало наибольшие гарантии от судебных ошибок. Однако от них не застрахован ни один суд. Если подсудимому назначается смертная казнь, ошибку становится невозможно исправить. Но русское общеуголовное законодательство не знало этой меры наказания. Только специальные судебные органы (военные суды,
Особое присутствие Сената) могли приговорить к смертной казни.
Разбором мелких уголовных и гражданских дел занимался мировой суд, состоявший из одного человека. Мировой судья избирался земскими собраниями или городскими думами на три года. Правительство не могло своей властью отстранить его от должности (как и судей окружного суда). Принцип несменяемости судей обеспечивает независимость суда от администрации и является одним из основных начал правильного судебного устройства.
Судебная реформа была одним из наиболее последовательных и радикальных преобразований 60—70-х гг. Многие судебные деятели (А. Ф. Кони, Н. С.
Таганцев и др.) пользовались заслуженным авторитетом в обществе. Высоким профессионализмом, проницательностью и ярким даром слова прославились лучшие русские адвокаты (В. Д. Спасович, Ф. Н. Плевако, В. А. Маклаков) .
Судебная реформа 1864 г. осталась незавершенной. Не был реформирован
Сенат — высшая судебная инстанция. Для разбора мелких уголовных дел и конфликтов в крестьянской среде был сохранен сословный волостной суд.
Последнее отчасти объяснялось тем, что крестьянские правовые понятия сильно отличались от общегражданских. Мировой судья со «Сводом законов» часто был бы бессилен рассудить крестьян. Волостной суд, состоявший из крестьян, судил на основании существующих в данной местности обычаев. Однако он был слишком подвержен воздействию со стороны зажиточных верхов деревни и правительственной администрации. Волостной суд, а также мировой посредник имели право присуждать к телесным наказаниям. Они существовали в России до
1904 г.
§4. Военные реформы.
В конце 1861 г. военным министром был назначен генерал Дмитрий Алексеевич
Милютин (1816—1912), старший из братьев Милютиных. Учитывая уроки Крымской войны, министр провел ряд важных реформ. Они имели целью создание крупных обученных резервов при ограниченной армии мирного времени. На завершающем этапе этих реформ следовало перейти от рекрутских наборов к всеобщей воинской повинности. В течение ряда лет консервативной части генералитета удавалось блокировать это преобразование. А. С. Меншиков называл Милютина
«якобинцем».
Перелом в ход дела внесла франко-прусская война 1870— 1871 гг.
Современников поразила быстрота мобилизации прусской армии. 1 января 1874 г. был принят закон, отменивший рекрутчину и распространивший обязанность служить в армии на мужчин всех сословий, достигших 20 лет и годных по состоянию здоровья. В пехоте срок службы был установлен в 6 лет, на флоте — в 7 лет. Для окончивших высшие учебные заведения срок службы сокращался до шести месяцев. Эти льготы стали дополнительным стимулом для распространения образованности. Военная реформа 1874 г. ускорила ломку сословного строя.
(Хотя офицерский состав, как и раньше, в основном пополнялся дворянской молодежью.) Отмена рекрутчины, наряду с отменой крепостного права, значительно увеличила популярность Александра II среди крестьянства.
Реформы 60—70-х гг.— крупное явление в истории России. Устранив ряд отживших явлений, создав новые, современные органы самоуправления и суда, они способствовали росту производительных сил страны, ее обороноспособности, развитию гражданского самосознания среди населения, распространению просвещения, улучшению качества жизни. Россия подключалась к общеевропейскому процессу создания передовых, цивилизованных форм государственности, основанных на самодеятельности населения и его волеизъявлении. Но это были только первые, шаги. В местном управлении были сильны пережитки крепостничества, оставались нетронутыми многие дворянские привилегии. Реформы 60—70-х гг. не коснулись верхних этажей власти.
§5. Финансовые реформы
Развитие капитализма требовало улучшения финансового положения России.
Промышленность и транспорт особенно остро нуждались в кредитах, которые имели крайне слабое развитие до отмены крепостного права. Проведение реформы 1861 г. на основе выкупной операции требовало тоже огромных кредитов. Государственный бюджет России испытывал хронический дефицит. В
1861 г. сметные расходы государства составляли 355,4 млн. руб., а доходы только 334,1 млн. руб. Таким образом, изначально закладывался дефицит в
21,3 млн. руб. Фактически же в 1861 г. было израсходовано 416,7 млн. руб.
Такой огромный дефицит покрывался с помощью различных финансовых ухищрений, иностранных займов и выпуска дополнительных казначейских билетов, что приводило к постоянным колебаниям курса рубля.[26]
С финансовой точки зрения царизм оказался неподготовленным к проведению выкупной операции, предусматривавшейся крестьянской реформой. Денег на реформу не было, и на ближайшие годы не предвиделось нового источника их поступления. Поэтому выкупные суммы было решено выплачивать не наличными деньгами, а процентными бумагами по типу государственного займа. Чтобы избежать наплыва этих бумаг на фондовые биржи и их обесценивания, были введены ограничения на передачу их из рук в руки и установлен порядок погашения в течение 49 лет. Фактически это означало, что выплата наличных денег помещикам откладывалась на неопределенный срок. Такая мера имела политические последствия, поскольку вызывала недовольство дворянско- помещичьих кругов и даже некоторую их оппозиционность царизму. С другой стороны, она вызывала недоверие к государственным финансам, на которые ложился огромный внутренний долг. Перед правительством вставали задачи срочно преодолеть эти негативные последствия политическими и финансовыми реформами.
Через год после отмены крепостного права правительство приступило к проведению финансовых реформ, которые растянулись на весь пореформенный период и только к концу XIX в. дали заметные результаты. Под давлением общественности и международных финансовых организаций царизм пошел на политическую уступку, объявив о публикации государственного бюджета и отчетов государственного контроля. Тем самым открывались статьи государственных доходов и расходов, что в какой-то степени позволило избавиться от прогрессирующего казнокрадства и злоупотреблений.
Одновременно был установлен новый порядок расходования средств. Закон 1862 г. устанавливал единую государственную кассу, т. е. единственным распорядителем государственных средств становилось Министерство финансов.
Вводился особый ревизионный орган, независимый от администрации,— государственный контроль, в губерниях создавались его отделения
—контрольные палаты. Государственный контроль должен был следить не только за размерами расходуемых сумм, но и за их правильным использованием именно на те цели, на которые они были ассигнованы.[27]
В том же 1862 г. правительство приступило к проведению денежной реформы.
Получив крупный иностранный заем в размере 85 млн. руб., оно открыло свободный обмен кредитных билетов на золото и серебро по установленному курсу. Но правительство руководствовалось отсталыми экономическими взглядами и не видело прямой связи между денежным обращением и финансово- экономическим положением страны. В результате неблагоприятное состояние экономики, связанное с временным снижением деловой активности в первые пореформенные годы, дефицит государственного бюджета, пассивность внешнеторгового баланса привели к значительной утечке золота за границу.
Истратив большую часть металлического запаса, правительство не смогло повысить курс рубля. Курс кредитного рубля продолжал падать. Реформа была прекращена, потерпев полный крах. Последующие годы знаменовались возраставшим выпуском кредитных билетов, а это вело к инфляции. В условиях пореформенного развития инфляция имела серьезные социальные последствия: снижалась покупательная способность городских низов, особенно рабочих, сдерживалась деловая активность промышленников. Но инфляция была выгодна спекулянтам и помещикам-экспортерам.
Капиталистическое развитие и связанное с этим резкое возрастание роли кредитования потребовали перестройки банковской системы. В 1860 г. был образован Государственный банк, который заменил убыточные Заемный и
Коммерческий банки. Фонды Государственного банка формировались преимущественно из казенных 1 вкладов. Частные вклады и депозиты промышленности концентрировались в акционерных банках. В 60-х — начале 70-х гг. шла так называемая учредительная банковская горячка. Это нашло отражение в следующих показателях: в 1861 г. был 1 акционерный банк, в
1864—4, а в 1873— уже 39 банков. Этот период сменился полосой банковских крахов в 1875—1880 гг.[28]
Крестьянство, нуждаясь, как правило, в мелком краткосрочном кредите для покупки семян, скота, инвентаря, часто обращалось к ростовщическому капиталу, где был очень высок процент на ссуды. Например, в 1866—1876 гг. в сельской местности, прилегающей к Москве, средний процент ростовщических операций составил 35,5 годовых.
Классовое содержание политики царизма хорошо прослеживается на налоговой системе. Под давлением народных выступлений была отменена архаичная система откупов. Вместо нее открывалась свободная продажа вина, табака, сахара, которая облагалась особым акцизным сбором. Основные налоги не только не были отменены, но постоянно возрастали. Подушная подать была отменена для мещан, но для всех остальных сословий стала еще более тягостной. В 1861 г. подушная подать была увеличена и составила 1 руб.; в 1863 г. она поднялась еще на 25%, а в 1867 г. вновь возросла в среднем на 50 коп. К концу 60-х гг. подушная подать в среднем составляла 1 руб. 75 коп. С созданием земств в 3 раза возросли местные сборы. Налоговое бремя ложилось прежде всего на плечи крестьянства. В начале 70-х гг. бывшие помещичьи крестьяне платили с каждой десятины податей и выкупных платежей от 2 руб. 21 коп. до 3 руб. 33 коп., тогда как помещик с десятины платил от 7 до 23 коп.[29] В ряде мест крестьянские платежи вообще превышали реальную доходность земли, что приводило к деградации крестьянского хозяйства. Обращая внимание на неравномерность обложения дворянских и крестьянских земель, В. И. Ленин характеризовал это явление, как «громадные следы средневековья»[30]
В 60-х — начале 70-х гг. остро обсуждалась в прессе проблема налоговой политики. Всеобщий характер приобрело требование всесословного налогообложения на основе подоходного налога. Это мыслилось как шаг к созданию народного представительства. Именно политические мотивы удерживали царизм, вопреки экономической целесообразности, от введения подоходного налога. Подобным же образом в городах ставилась проблема введения квартирного налога. Однако, отдавая себе отчет в том, что введение этого налога повлечет за собой необходимость расширения избирательных прав в городах, царизм категорически воспротивился этому нововведению. Таким образом, финансовая политика царизма в 60—70-х гг. носила ярко выраженный сословный характер, сохраняя экономические привилегии для дворянства, хотя и при некоторой перестройке всей финансовой системы.
§6. Реформы в области просвещения
Экономический прогресс и дальнейшее развитие общественной жизни России серьезно сдерживались низким образовательным уровнем населения и отсутствием системы массовой подготовки специалистов. Такое ненормальное положение не только являлось препятствием на пути демократического развития страны, но и наносило ущерб экономике и политическим институтам. Поэтому голоса о необходимости введения всеобщего бесплатного обязательного начального образования раздавались не только из демократического лагеря, но и из правительственных кругов.
Реформа школы в основном была осуществлена двумя актами:
14 июня 1864 г. было утверждено «Положение о начальных народных училищах» и
19 ноября 1864 г.— «Устав гимназий и прогимназий». Утверждение двух отдельных документов имело принципиальное значение. Между начальным звеном образования и средними учебными заведениями не устанавливалось преемственности. Начальные школы были различных типов — государственные, земские, церковноприходские, воскресные и т. д. Срок обучения, как правило, не превышал трех лет. Уровень знаний они давали невысокий — элементарная грамотность и арифметика. Среднее образование давали гимназии, которые делились на классические и реальные, с семилетним сроком обучения. В классических гимназиях отдавалось преимущество гуманитарной подготовке, большое место занимали древние языки. Реальные гимназии имели практическую направленность, и заметное место в них занимали предметы естественного цикла. Кроме того, создавались и прогимназии, имевшие более сокращенный курс обучения, равный первым четырем классам гимназии. В начале 60-х гг. получает развитие и женское образование.
Реформа народного образования провозглашала принцип общечеловеческого образования и всесословной школы. Предусматривалось применение важнейших достижений прогрессивной педагогики: учет возрастных особенностей учащихся, наглядность обучения, гуманное обращение с детьми, запрещение телесных наказаний.
Перестройка школы не привела к полной демократизации образования. С участием правительства вокруг школы складывался определенный общественный стереотип, который соответствовал сословной иерархии. Считалось, что классическое образование имеет превосходство над реальным. Сословная политика и сложившиеся общественные ориентиры превращали классическую школу в удел дворянства. Для низших слоев, как правило, она была недоступна из-за высокой платы за обучение. Начальное образование имело весьма ограниченный уровень, а самое главное — оно так и не получило статуса бесплатного и обязательного.
Общественное развитие диктовало необходимость подготовки интеллигенции.
Функционирование государственной системы требовало образованных чиновников, юристов. Земская, городская и судебная реформы, перестройка народного образования открыли широкое поле деятельности для лиц с высшим образованием. Растущая экономика предъявляла спрос на специалистов разнообразных направлений. Высшая школа не могла удовлетворить растущие потребности в специалистах. Во всех российских университетах к началу 60-х гг. обучалось чуть больше 3 тыс. студентов. Даже в конце XIX в. в стране испытывался острый дефицит инженеров. Например, среди заведующих промышленными предприятиями только 8% имели техническое образование, но и среди них значительную часть составляли иностранцы. Сами университеты испытывали хронические трудности с замещением преподавательских должностей.
Все это постоянно требовало не только расширения высшей школы, но и существенной ее перестройки.
18 июня 1863 г. был утвержден новый университетский устав, который заметно ослаблял бюрократическую опеку над университетами и провозглашал их внутреннюю автономию. Совет университета получал право избирать ректора, проректора и университетских судей, рассматривал финансовую смету, присуждал ученые степени, назначал студентам стипендии и т. д. Устав расширил объем преподавания, что выразилось в увеличении числа кафедр. Из преподавания исключались атрибуты дворянского образования — фехтование, музыка, рисование. Демократизация внутриуниверситетской жизни в основном отвечала распространенной тогда либеральной точке зрения, сформулированной известным историком, ректором Московского университета С. М. Соловьевым:
«Пока в образованном человечестве будут цениться умственные способности, ученые заслуги и литературные труды, до тех пор ученый, профессор будет иметь нравственный авторитет».[31] Чрезвычайно важно, что устав закреплял университеты как светские учебные заведения и богословские науки не оказывали существенного воздействия на их деятельность.
Вместе с тем университетская реформа устранила далеко не все пережитки крепостнической поры. Сохранилось право министра просвещения назначать и увольнять преподавателей, утверждать университетские инструкции и правила, назначать пособия студентам и т. д. Студенты не получили прав создавать свои корпоративные организации. Продолжало существовать сословное деление студентов различных факультетов. Например, юридические факультеты, готовившие главным образом к государственной службе, по составу студентов были преимущественно дворянскими, медицинские факультеты — разночинными.
§7. Реформы в печати
Период буржуазных реформ имел свои особенности и в вопросе об отношении к печати. В условиях, когда внутри России в печать почти не допускались политические сочинения, возросший общественный интерес к этим проблемам стал удовлетворяться за счет вольной русской прессы за рубежом. Широкое распространение получают издания А. И. Герцена. За рубежом нередко издавались и сочинения либерального направления. Внутри страны получает распространение рукописная литература. В условиях нарастания революционной ситуации правительство только проигрывало от запретов на печать. Оказавшись под давлением общедемократических сил, оно пошло на уступки.
Вскоре после появления рескрипта В. И. Назимову было разрешено обсуждать в печати материалы по крестьянскому вопросу. Однако в целях пресечения революционной пропаганды специально оговаривалось, что разрешение касается
«только ученых статей, специально разбирающих хозяйственно-практические вопросы». Разрешено было также обсуждение основ будущей судебной реформы.
Данные меры не вызвали большого удовлетворения, так как они не распространялись на интересующие читателей политические вопросы. В условиях всеобщего недовольства правительство в начале 1858 г. вынуждено было пойти на новые уступки, допустив на страницы печати «сочинения о современной общественной жизни и связанной с ней правительственной деятельностью».
Предпринятые послабления и огромный читательский интерес в обществе проявились прежде всего в резком увеличении числа периодических изданий. К
1860 г. их число возросло до 230 наименований. Одновременно росли тиражи и число наименований книг. Только в 1860 г. вышло 2085 книг. Издательская и книготорговая деятельность получают развитие не только в культурных центрах, но и в провинции. Правительство с большой тревогой следило за развитием печати. Эти настроения хорошо отражены в словах Александра II:
«Теперь не время гладить наших журналистов по голове». Однако в условиях революционной ситуации было невозможно пойти на запретительные меры.
Поэтому правительство предпринимает усилия «сделать печать средством влияния и элементом власти». Этому курсу соответствовали издания известного реакционного публициста М. Н. Каткова. В верховных кругах считалось полезным «разоблачать» в печати «крайние увлечения» Герцена и Огарева.
Одновременно с этим администрация стремилась ограничить появление новых журналов.[32]
Как только наметился спад революционной ситуации, царизм предпринимает осторожные шаги по наступлению на печать. 12 мая 1862 г. были утверждены
«Временные правила» по печати. На первый взгляд они носили благожелательный характер по отношению к изданиям, но стремились дозировать меру критики для разных слоев населения. Так, материалы о «несовершенстве законов»,
«недостатках и злоупотреблениях администрации» разрешалось помещать только в изданиях с подписной ценой не ниже 7 руб. в год, так как эти дорогие издания недоступны для народа. Подобный же порядок был установлен и для книг. Были установлены санкции по отношению к издателям: министрам внутренних дел и народного просвещения в административном порядке предоставлялось право приостанавливать любые издания сроком до 8 месяцев.
Широковещательные декларации «Временных правил» существенно ограничивались особыми секретными приложениями, предусматривавшими проверку сочинений.
6 апреля 1865 г. вышел новый закон о «некоторых облегчениях и удобствах отечественной печати». Внешне он также носил весьма либеральный характер. В нем получили развитие некоторые положения «Временных правил».
От предварительной цензуры освобождались все периодические издания, но при этом особо оговаривался порядок судебных преследований за нарушение законов о печати. Характерно, что царизм намеренно запутал законодательство по издательским делам: новый закон был издан как дополнение к закону 1828 г.
Это означало, что все частные указы, принятые за четыре десятилетия, включая реакционные меры второй четверти XIX в., продолжали действовать, создавая неразбериху и внося противоречия, но облегчая тем самым преследования. Характерно и другое — административная деятельность часто расходилась с законодательством, не считалась с ним. Например, при закрытии журнала «Современник» царизм даже формально не прибегнул к судебному разбирательству, предусмотренному законодательством. Вопреки установленным правилам, около половины периодических изданий остались под надзором предварительной цензуры. Либеральное заигрывание продолжалось недолго. Во второй половине 60-х — начале 70-х гг. правительство начало открыто вводить ограничения в отношении газет и журналов.
§8. Незавершенность реформ
Внутренняя политика 60—70-х гг. отмечена проведением ряда реформ, изменением общего политического курса царизма, который стал больше учитывать потребности страны в условиях капиталистического развития.
Рассматривая совокупность всех изменений в России после 1861 г., В. И.
Ленин называет это явление «...шагом по пути превращения феодальной монархии в буржуазную монархию».[33] В этом определении заложен один из основополагающих выводов относительно пореформенного развития.
Вместе с тем все политические преобразования были проведены при полном сохранении принципов и основ самодержавия. Это происходило даже тогда, когда невозможность прежних абсолютистских приемов управления была налицо.
Примером может служить вопрос о создании Совета министров В условиях проведения реформ как никогда вставала необходимость единства действий всех центральных государственных учреждений. По мнению ряда высокопоставленных деятелей, достигнуть этого возможно было путем создания кабинета министров, возглавляемого премьером и состоящего из представителей одного политического направления. Такое правительство должно было гарантировать политику от малообоснованных решений, принимаемых императором во время встреч с тем или иным министром. В критические для царизма годы революционной ситуации был создан Совет министров, который, согласно закону от 12 ноября 1861 г., объявлялся высшим административным органом. Однако значение его было номинальным. Проблема единства государственной политики осталась нерешенной, что проявилось в отсутствии единой политической программы правительства, значительных колебаниях его политического курса и в постоянных разногласиях среди высшей бюрократии Царизм это полностью устраивало, ибо единое мнение в правительстве принижало значение самодержавной власти. Чтобы не связывать себя никакими обязательствами, царизм категорически отвергал возможность создания и представительного органа, даже без законодательных функций, таким образом, сохранение самодержавия было главным пережитком, который предопределял половинчатость и непоследовательность в модернизации государственного строя России.[34]
1 марта 1881 г. Александр II одобрил проект правительственного сообщения о созыве представителей земств. На 4 марта было назначено слушание этого вопроса в Совете министров. Однако убийство Александра II изменило ход дальнейших событий.
Глава 3. Контрреформы.
§1. Усиление политической реакции.
Период 80-х — начала 90-х гг. характеризуется наступлением царизма на прогрессивные ростки, которые появились в результате реформ предшествующих десятилетий. Этот период отмечен серией реакционных преобразований, направленных на пересмотр сложившейся системы буржуазного законодательства, которые в советской историографии принято называть контрреформами. Понятие контрреформ имеет широкий смысл и включает не только реакционные законы, направленные на возврат к дореформенным политическим порядкам. Под контрреформами подразумевается весь политический курс правительства
Александра III, которое повседневными административными действиями демонстрировало пренебрежение к вопросам самоуправления, соблюдению существовавшего законодательства, общественному мнению. В эти годы царизм действует не только наперекор потребностям времени, но и во многом вопреки даже интересам дворянства, которые изменились в условиях пореформенного развития. В 80-х гг. особенно заметно выступают самодовлеющие черты самодержавия, проявляется влияние бюрократических кругов. Если в предыдущий период наблюдалась внешняя готовность к реформам, даже когда их и не собирались осуществлять, то в период контрреформ правительство упрямо повторяло о своей твердости, отказе от уступок даже тогда, когда оно их фактически совершало.
Еще в 70-х гг. в правительственных кругах и реакционной печати получает распространение взгляд, что все беды, и, прежде всего революционное движение, происходит от реформ. В условиях пореформенного развития стали забываться впечатления от революционного натиска середины века, сбитого отменой крепостного права и последующими реформами. На первый план выдвинулось общественное движение, питательной средой которого было недовольство реформами, точнее — недовольство их ограниченностью.
Реакционные правительственные деятели делали из этого вывод, что лучший способ погасить политический канал — это ликвидировать общественный элемент в управлении страной и развернуть широкую карательную деятельность против революционеров. В обстановке спада революционной ситуации на рубеже 70—80-х гг. этот курс был обречен на провал далеко не сразу.
§2. Сущность политики царизма
Правительственный курс после 1 марта 1881 г., намеченный в манифесте 29 апреля, не вызывал сомнений относительно его реакционной направленности.
Общим направлением была идея о первенствующей роли дворянства. Однако порвать с прежним курсом одним росчерком пера царизм не мог. Сохранялся страх перед террористической деятельностью народников; требовалось время для оценки политической обстановки, определения размаха революционного движения; сам царизм нуждался во внутренней перегруппировке и консолидации своих сил.
Перестройка политики хорошо прослеживается на примере Особой комиссии по подготовке новой реформы местного управления под председательством М. С.
Каханова (в исторической литературе ее принято называть «кахановской комиссией»).[35] Задумана была эта комиссия еще до 1 марта 1881 г., как бы в развитие политического курса 60—70-х гг. В условиях первых месяцев правления Александра III, когда еще не определились контуры будущих реакционных преобразований, царизм согласился на ее работу (ноябрь 1881 г.). По мере усиления позиций реакционеров выводы кахановской комиссии правительством все больше игнорировались, пока, наконец, в 1885 г. она не была окончательно распущена, так и не оставив после себя практических результатов.
Политическая переориентация царизма во многом зависела от перестановок в правительстве. Изменения начались очень быстро. Отставку получили либерально настроенные министры М. Т. Лорис-Меликов, Д. А. Милютин, А. А.
Абаза. Активную роль начинают играть откровенные реакционеры Д. А. Толстой,
К. П. Победоносцев, близким советником царя становится кн. В. П. Мещерский.
Облик правительственных деятелей хорошо прослеживается на примере назначенного в мае 1882 г. на ключевой пост министра внутренних дел
Толстого. По отзывам современников, «он принципиально не доверял почти никому и лишен был того внутреннего подъема, который один способен внушить и поддерживать плодотворную мысль». Его главными принципами были «ненависть к выборным должностям, предположение, будто бы виц-мундир обеспечивает пригодность и благонамеренность чиновника».[36] В государственных делах он разбирался слабо, что было замечено еще в период его пребывания на посту министра просвещения. Толстой окружил себя малопривлекательными помощниками, такими, как И. Н. Дурново и В. К. Плеве.
В этот же период становится особенно разнузданной реакционная публицистика М. Н. Каткова, который развернул травлю прогрессивных деятелей страны и отстаивал сословное начало в борьбе с либеральными взглядами. Сам
Катков не ограничивался ролью публициста. Находясь в тесном контакте с
Победоносцевым и другими высокопоставленными деятелями, он оказывал прямое влияние на многие политические решения.
Реакционная концепция контрреформ в основном складывается к середине 80-х гг. Она составилась из традиционных догм: божественное происхождение самодержавия и божественный промысел как основа его политики, противопоставляющиеся кощунственным и единичным планам политических реформ; полная централизация власти; осуждение земского и городского самоуправления как не соответствующих традиционным устоям русской жизни; воинствующий шовинизм. Интересы дворянства рассматривались в традиционном, дореформенном понимании. В качестве типичной фигуры представлялся помещик-крепостник, владелец земли.
Подобный взгляд уже не отражал тех перемен, которые произошли в пореформенной России. К 80-м — началу 90-х гг. само понятие «дворянство» уже не соответствовало представлениям о сословии, интересы которого зависели исключительно от обладания землей и сложившихся аграрных отношений. Еще в 1863 г. были сняты ограничения в предпринимательской деятельности для лиц, находящихся на государственной службе, которые в основном были дворянами. В результате некоторые дворяне-чиновники стали заводить свои предприятия, многие вступали в акционерные общества, занимали по совместительству щедро оплачиваемые посты директоров банков и фирм, выступали в качестве администраторов, советников, консультантов. Это касалось в первую очередь сравнительно узкой группы чиновничества, занимавшего высокие должности в административном аппарате, но именно эта часть дворянства была наиболее влиятельной и чаще всего выступала от имени всего сословия. С другой стороны, многие помещики и даже аристократы стали фабрикантами. Сферой дворянского предпринимательства была сахарная промышленность, где руководящие позиции заняли земельные магнаты —
Барятинские, Долгоруковы, Юсуповы, Бобринские и др. Почти все имущие дворяне в той или иной форме превратились в рантье, живя на проценты от своих вкладов. Одновременно наблюдается проникновение в верхи дворянства разбогатевших выходцев из других сословий. Поддерживаемое богатством быстрое продвижение по службе, «особые заслуги», благотворительная деятельность открывали для них путь во дворянство. Так, дворянство получили крупные железнодорожные подрядчики Поляковы, Губонины, купцы Рукавишниковы, фабриканты Гинзбурги, Прохоровы, Терещенко, Воронины и др. Но в целом стародворянская психология сохранилась. Торгашество, кропотливое
«выжимание» прибыли были чужды дворянству, но буржуазное предпринимательство в его среде уже не осуждалось. Строилось оно на привилегиях, которые были связаны с близостью дворян-предпринимателей с властью. Дворянское предпринимательство было менее динамичным по сравнению с купеческим и поэтому постоянно нуждалось в поддержке властей, льготных кредитах и искусственно создаваемых преимуществах. Привилегии дворянства вызывали раздражение остальной буржуазии, которая стремилась любыми средствами преодолеть их. Предпринимательство дворянства и купечества по- прежнему противоречило друг другу. Но многое изменилось. Буржуазное развитие страны порождало новую природу дворянства, значительно изменяло интересы сословия.
Между тем царизм 80-х гг. недооценил новую природу дворянства и отстаивал
- отжившие патриархальные порядки, чем наносил дворянству скорее вред, чем пользу. Например, в 1884 г. правительство ввело запрещение для чиновников пяти высших классов совмещать службу с деятельностью в частных предприятиях. Так искусственно консервировал отжившие формы землепользования. Отчасти правительство признавало экономическую неоправданность установленного порядка и в 1893 г. приняло закон об ограничении прав общины на переделы земли и закрепление наделов за крестьян нами. По новому положению за передел должно проголосовать не менее 2/3 сельского схода и интервал между переделами не мог быть меньше 12 лет. Этот шаг был направлен на защиту интересов зажиточной части крестьянства, но не облегчил выхода из общины беднейших слоев. Более того, в том же году был принят закон, запрещавший закладывать надельные земли, ограничивавший залог и продажу крестьянских земель, что закрепляло малоземелье крестьян, которое было выгодно только для наиболее отсталых помещичьих имений, использовавших полукрепостнические формы эксплуатации.
Показательно и отношение царизма к переселенческой политике. Имея значительный резерв свободных земель, ради интересов помещиков и незыблемости пресловутого принципа патриархальности государство сдерживало переселение крестьян из густонаселенных районов. Мероприятия царизма по аграрному вопросу показывают мелкомасштабность политики, отсутствие позитивной основы, что приобретало вид топтания на месте.
§3. Царизм и самоуправление
Земство в 80-х гг. рассматривалось как враждебная сила, поэтому правительство всячески стремилось к усилению административного начала в управлении. В эти годы царизм снисходительно относился к произвольным действиям губернаторов по отношению к земствам, не придавая значения даже грубым нарушениям законов. Само правительство с нескрываемым раздражением встречало любые, даже самые безобидные инициативы земств. Так, например, была отклонена просьба Вологодского губернского земства о проведении выставки сельскохозяйственного скотоводства и молочного хозяйства. За беспричинными отказами скрывалось стремление ограничить значение земств, унизить возраставшее влияние земских деятелей. Отмечая это явление, В. И.
Ленин писал: «Всемогущая чиновничья клика не смогла ужиться с выбранным всесословным представительством и принялась всячески травить его» [37].
Не ограничиваясь третированием земств, правительство вынашивало планы создания новых начал в местном управлении. Попытки их реализации прослеживаются прежде всего в законе 12 июля 1889 г. о земских участковых начальниках. В 40 губерниях создавалось 2200 земских участков (по 4—5 на каждый уезд), которые должны были заменить мировых посредников, уездные по крестьянским делам присутствия и мировой суд (мировой суд сохранялся только в Петербурге, Москве, Одессе). Во главе участков ставились земские начальники с широким кругом полномочий: контроль над общинным самоуправлением крестьян, рассмотрение судебных дел, ранее принадлежавших мировому суду, утверждение приговоров волостного суда, решение земельных вопросов и т. д. В этом законе содержался отказ от ряда принципиальных положений предшествующих лет. Если введение должности мировых посредников хотя бы декларировало достижение согласия между крестьянами и помещиками, то земские начальники должны были решать эти вопросы административным путем с классовых позиций помещиков. Если мировые суды создавались на выборных началах, то в новых условиях судебное разбирательство осуществляло лицо, абсолютно независимое от общественного мнения. В связи с ликвидацией мирового суда возрастало значение волостных крестьянских судов, которые существовали вопреки принципу бессословного суда. Особый статус земских начальников означал произвольное усиление власти дворянского государства над крестьянством и другими непривилегированными сословиями. Это усиливалось тем, что должности земских начальников могли занимать только лица дворянского происхождения, обладавшие значительным земельным цензом или еще более высоким цензом на другие виды собственности. При многообразии функций земских начальников закон не требовал от них высокой компетентности, и к занятию этой должности могли быть допущены даже лица, имевшие «незаконченное домашнее» образование, что являлось своеобразным попустительством их произволу.
Продолжая наступление на местное самоуправление, 12 июня 1890 г. царизм издает новое «Положение о губернских и уездных земских учреждениях».[38] В нем усиливались элементы сословности, При проведении выборов первая, землевладельческая курия становилась полностью дворянской. Число гласных от нее увеличивалось, а имущественный ценз для дворян понижался. Резко повышался избирательный ценз для городской курии, а крестьянская курия практически лишалась самостоятельного представительства, ибо избранные земские гласные подвергались процедуре утверждения губернатором. Все эти меры носили характер контрреформы, которая еще более увеличила представительство дворян. В 90-х гг. дворяне вместе с чиновниками составляли 55,2% гласных уездных собраний и 89,5% губернских. Однако в условиях буржуазного перерождения дворянства усиление его позиций не имело заметного политического значения для царизма. По-прежнему земства находились в оппозиции, а земско-либеральное движение даже активизировалось, так как контрреформы расширили его основу.
Реакционеров не устраивало и городское самоуправление. С точки зрения правительства его недостатками были преобладание торгово-промышленных кругов и недостаточность правительственных полномочий. Приступая к пересмотру действующего городового положения, правительство решило ограничить влияние городских владельцев в органах самоуправления.
Первоначально было предложено, чтобы избирательный ценз определялся не только обладанием недвижимой собственностью, но и степенью имущественной обеспеченности. Практически это означало, что в число избирателей должны быть включены богатые квартиронаниматели, среди которых было много влиятельных людей — юристов, издателей, управляющих, маклеров, удачливых специалистов и т. д. Привлечение их к городскому управлению не означало какую-то демократизацию. Однако переход к новым избирательным основам несколько расширял круг избирателей, что само по себе уже не устраивало царизм.
Стремясь ослабить выборное начало, 11 июня 1892 г. царизм издал новое городовое положение. Все преобразования в нем свелись к ограничениям. Если ранее избирательным правом пользовались все владельцы недвижимой собственности, то по новому закону для них устанавливался ценз: в губернских городах —1—1,5 тыс. руб., в остальных городах — 300 руб. В результате число избирателей сократилось в 3—4 раза и стало совсем незначительным. Так, в Москве количество избирателей уменьшилось с 23671 человек до 7221, в Казани с 6930 до 894 человек.[39] Из законодательства изымалось положение о том, что городское самоуправление действует самостоятельно. Официально закреплялась практика вмешательства администрации в дела самоуправления. Правительство получало право не утверждать избранных законным путем городских голов. В таких случаях думы должны были выбирать новую кандидатуру. Городские головы и члены управ объявлялись состоящими на государственной службе, что во многом ставило их личное благополучие в зависимость от служебных успехов, которые оценивались не избирателями, а высокопоставленными чиновниками. Ограничивалось количество заседаний думы. Все это далеко не полный перечень вводимых изменений, открывавших новые каналы для усиления административной оценки и зависимости от правительства органов городского самоуправления. Новое, городовое положение, так же как и положение о земских учреждениях, носило характер контрреформы. Оценивая последствия этих двух законов и в целом политики бюрократических ограничений, В. И. Ленин писал, что правительство
«убило сельское самоуправление, изуродовало самоуправление городское и земское» [40]. Однако открыто реакционный курс царизма не мог быть постоянным. Вот почему В. И. Ленин еще в 1894 г. писал, что крепостники показали разнузданную, невероятно бессмысленную и зверскую реакцию, но всего «на час» [41].
§4. Карательная политика царизма
Наряду с политической реакцией для периода 80-х—начала 90-х гг. характерно усиление полицейского режима и введение дополнительных ограничений для печати. 14 августа 1881 г. был принят специальный закон—«Положение о. мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия». Он хотя и принимался как временная чрезвычайная мера на три года, но по истечении срока всякий раз возобновлялся вплоть до
1917 г. Основным методом в борьбе с революционным движением был неусыпный полицейский надзор, который возбуждал волну доносов, провокаций, арестов.
Был увеличен штат Отдельного корпуса жандармов, созданы новые жандармские учреждения — отделения по охранению порядка и общественной безопасности
(сокращенно—охранные отделения). Они не подчинялись местным жандармским органам и могли действовать совершенно самостоятельно. В их обязанности входило предупреждение стачек, борьба против уличных демонстраций, собраний, наблюдение за подозрительными лицами, учебными заведениями, обществами, клубами и т. д. Охранные отделения имели значительные штаты
«охранной наружной службы» — секретных агентов и особо секретных сотрудников — провокаторов. На создание этого аппарата тратились большие средства. Например, за арест известного народника М. Ф. Грачевского только одному жандарму было выплачено 15 тыс. руб., а жандармскому офицеру, арестовавшему народовольца С. А. Иванова, был пожалован орден и 3 тыс. руб.
Охранные отделения имели сеть провокаторов внутри рабочего и революционного движения. Широко известны наиболее крупные провокации — «дегаевщина» и
«зубатовщина». Развитие политического сыска привело к созданию в конце 1882 г. секретной полиции. Важным орудием царизма была специально созданная заграничная агентура, которая следила за революционерами-эмигрантами, возбуждала против них общественное мнение европейских стран.
В обстановке реакции серьезной помехой в карательной деятельности были судебные уставы 1864 г. С вводом положения от 14 августа 1881 г. в судопроизводстве по политическим делам была ограничена гласность. Однако правительство пошло еще дальше и с целью нейтрализации оппозиционного звучания политических дел указом от 12 февраля 1887 г. предоставило министру юстиции полное право закрывать двери заседаний любого суда. С прекращением публикации отчетов о политических процессах было покончено с печатной гласностью. Из юрисдикции суда присяжных были изъяты все дела о насильственных действиях против должностных лиц. Фактически разрушив принцип несменяемости судей, царизм создал для себя более благоприятные возможности для оказания административного давления на суды. Все эти меры не были чем-то новым в деятельности правительства, ибо они лишь узаконили практику, которая вопреки закону применялась на политических процессах и раньше.
Жертвами реакции стали печать и школа. 27 августа 1882 г. были утверждены новые «Временные правила» о печати, которые усиливали репрессивные меры против печати. Администрация получила законные санкции закрывать любой периодический орган, лишать издателей и редакторов прав продолжать свою деятельность, если она будет признана «вредной». На редакции возлагались обязанности своеобразных осведомителей — по требованию полицейских органов они должны были сообщать имена авторов статей, помещенных под псевдонимами.
Опираясь на новое законодательство, в 1884 г. власти обвинили редакцию демократического журнала «Отечественные записки» в поддержке связей с революционерами и запретили его издание. Были закрыты многие другие прогрессивные издания.
Идеологи реакции К. П. Победоносцев и М. Н. Катков одним из средств борьбы с революцией считали «натуральную земляную силу инерции», под которой подразумевалось развитие невежества и предрассудков. Типичной для идеологов реакции была враждебность к интеллигенции и студенчеству.
Неоднократно подчеркивалось, что революционное движение держится только поддержкой «учащегося пролетариата», поэтому своей важнейшей задачей правительство считало насаждение в университетах «верноподданнических настроений». 23 августа 1884 г. был введен новый университетский устав, в котором были проведены реакционные принципы управления учебными заведениями. Была фактически уничтожена автономия университетов. Ученые советы и факультеты были сильно скованы в своих действиях. Замещение вакантных должностей преподавателей, избранных советами, происходило после утверждения министром просвещения. Был уничтожен университетский суд.
Сильно возросла роль попечителя округа, который получал право созывать совет и присутствовать на его заседаниях, назначать деканов, наблюдать за преподаванием, т. е. фактически руководить всей жизнью университета. Была повышена плата за обучение с 50 до 100 руб. по указу 1887 г. Получение стипендии и пособий, назначенных правительством, зависело от весьма субъективных отзывов о студентах инспекторов. Наряду с этим в 1886 г. были ограничены льготы по призыву в армию для лиц, имеющих образование, и увеличен минимальный срок военной службы до одного года. Правительство не смогло в целом вернуть университеты к дореформенной эпохе. Урон был нанесен в другом: университетам были ограничены ассигнования. Темпы развития университетского образования и научных исследований снизились, что имело отрицательные последствия для научного прогресса в масштабах всей страны.
Реакция затронула и школы. 5 июля 1887 г. был издан печально известный циркуляр, часто именуемый циркуляром о «кухаркиных детях». В нем рекомендовалось ограничить поступление в гимназии и прогимназии «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детей коих, за исключением разве одаренных необыкновенными способностями, вовсе не следует выводить из среды, к коей они принадлежат». Одновременно усиливалось влияние церкви на начальную школу. Реакция и упрощенный подход к вопросам образования содействовали падению престижа самодержавия в различных слоях общества.
Насаждая реакционные порядки, царизм прикрывал свои действия лозунгами народности. Велась фальшивая игра в «народного царя». Своим внешним видом сам Александр III подлаживался под облик простолюдина. За всем этим скрывалась подлинная сущность самодержавия, стремившегося пресечь в народе любые вольнолюбивые мысли. Публичному забвению предавались даже реформы предшествующего царствования. По указанию Александра III было запрещено празднование 25-летия отмены крепостного права, а в печати не допускалось даже упоминание об этом событии. Прикрываясь словами о защите русского народа, царизм придерживался откровенно националистического курса, культивировал шовинистические настроения в мелкобуржуазной среде. Ряд национальных меньшинств подвергались насильственной христианизации. В условиях глубоких социальных и политических противоречий насаждение национальной розни и преследование демократической культуры приобретали характер карательных действий против революционного движения.
Заключение
Совет министров собрался только 8 марта. Председательствовал новый император Александр III. Многим казалось, что раз покойный император одобрил доклад Лорис-Меликова, то обсуждение в Совете министров — простая формальность. Но Александр III сказал, что «вопрос не следует считать предрешенным». Высказывались мнения за и против. Чаши весов колебались, пока не взял слово К. П. Победоносцев, худой и с виду невзрачный.
Обер-прокурор Синода доказывал, что только «чистое» самодержавие, такое, каким оно сложилось при Петре I и Николае I, может противостоять революции.
Неумелые реформаторы своими уступками и полууступками, реформами и полуреформами способны только расшатать здание самодержавного государства.
Когда Победоносцев наконец умолк, Лорис-Меликов почувствовал себя в отставке. Александр III сказал, что над проектом надо еще подумать. Больше к нему не возвращались.
Тем временем Исполнительный комитет «Народной воли» почти полностью был арестован. 3 апреля 1881 г. были публично повешены пятеро народовольцев: А.
И. Желябов, С. Л. Перовская, Н. И. Рысаков, Т. М. Михайлов и Н. И.
Кибальчич (конструктор метательных снарядов).
В этих событиях — 1 и 8 марта, 3 апреля — разрядился политический кризис.
Вскоре были разгромлены военные ячейки «Народной воли». Грозная организация распалась на ряд мелких кружков и групп.
При Александре II самодержавие шло по пути реформ. Этот путь — от неограниченного самодержавия до устойчивого конституционного режима — очень опасен. Преобразовываясь, самодержавное государство теряет свою устойчивость и становится очень уязвимо. Этот путь можно пройти спокойно и осмотрительно, неуклонно продвигаясь от реформы к реформе, следуя логике их развития и не останавливаясь перед теми, к которым не лежит душа. Ибо самое опасное на этом пути — остановки. Страна, следующая за правительством по пути реформ, не может вдруг остановиться.
Александр II в значительной мере был сам повинен в разыгравшейся драме. К счастью, бразды правления перехватила властная рука Александра III. Но это была рука консерватора.
Александр II оставил по себе добрую память в народе. Прошло много лет, произошло множество событий. И когда (уже в начале XX в.) русских крестьян спрашивали, кого из исторических деятелей они знают, мужики отвечали, напрягая память: Стеньку Разина, Емельку Пугачева... Петра, Катерину
(Екатерину II)... Суворова, Кутузова, Скобелева... Александра, царя-
Освободителя...
Литература
1. «Революция сверху» Н.Эдельман, М., 1989г.
2. «Отмена крепостного права в России» П.В.Зайончковский, М., 1968г.
3. «История России конец XVII – XIX в.» В.И.Буганов, П.Н.Зырянов, М.,
1997г.
4. «История СССР. 1861 – 1917г.» ред. В.В.Артемов, М., 1989
5. «Собрание сочинений В.И.Ленина» М., 1975г.
6. «Экономическое положение крестьян в Европейской России»
А.М.Анфимов, М., 1984г.
7. «Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х г.г.»
В.Г.Чернуха, Л., 1987г.
--
[1] «История России конец XVII – XIX век»
[2] Там же.
[3]В.И.Лени, Т. 20 – с. 173
[4] «История России 1861-1917г.»
[5] «История России 1861-1917г.»
[6] В.И.Ленин, Т. 17 – с. 83
[7] «История России 1861-1917г.»
[8] Маркс К., Энгельс Ф. Соч.— Т. 22— С. 40
[9] А. И. Левшин. Достопамятные минуты в моей жизни. «Русский архив»,
1885, кн. 8, стр. 489.
[10] Т а м же, стр. 484.
[11] «Журналы Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу», т.
I, Пг., 1915, стр. 2
[12] «Журналы Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу», т.
I, Пг., 1915
[13] ЦГИА, ф. Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, оп. т. XV, д. 9, л. 276—325.
[14] М. Позен. Бумаги по крестьянскому делу. Дрезден, 1864, стр. 27.
[15] «Отмена крепостного прав в России» П.А.Зайончковский
[16] ЦГАОР, ф. III отделения, оп. 85, д. 22, 1857, л. 77.
[17] Там же, л. 83.
[18] Дворянство западных губерний должно было оказаться более податливым в этом вопросе. Дело в том, что в середине 50-х годов было решено ввести здесь новые инвентарные правила. Поэтому правительство рассчитывало, что дворянство литовских губерний, недовольное проводимой инвентарной реформой, будет более сговорчивым в вопросе об отмене крепостного права.
[19] «Отмена крепостного прав в России» П.А.Зайончковский
[20] ЦГИА, ф. Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, оп. т. XV, д. 10, л. 95.
[21] «Материалы для истории упразднения крепостного состояния крестьян в
России в царствование императора Александра II», т. I, стр. 140—141.
[22] ЦГИА, ф. Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, оп. т. XV, д. 10, л. 152.
[23] «История России 1861-1917г.»
[24] «История России 1861-1917г.»
[25] Чернуха В.Г. «Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала
80-х г.г.»
[26] «История России 1861-1917г.»
[27] «История России конец XVII – XIX в».
[28] Анфимов А.М. «Экономическое положение крестьян в Европейской России»
[29] Анфимов А.М. «Экономическое положение крестьян в Европейской России»
[30] В.И.Ленин, Т. 17.—С. 97.
[31] Чернуха В.Г. «Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала
80-х г.г.»
[32] «История России 1861-1917г.»
[33] В.И.Ленин Т. 20.—С. 165
[34] «История России 1861-1917г.»
[35] [36] «История России 1861-1917г.»
[37] «Отмена крепостного прав в России» П.А.Зайончковский
[38] В.И.Ленин, Т. 5.—С. 35
[39] [40] «История России 1861-1917г.»
[41] «История России конец XVII – XIX в»
[42] В.И.Ленин, Т. 5.— С. 94
[43] В.И.Ленин, Т. 1.—С. 295


Все рефераты по истории
 
 
   
 
Хронология
 
 
Библиотека
 
 
Статьи
 
 
Люди в истории
 
 
История стран
 
 
Карты
 
   
   
 
Рефераты
 
 
Экзамены, ЕГЭ
 
 
ФОРУМ
 
 

В избранное!
нас добавили уже 9932 человек...
 
   
   
РЕКЛАМА
 
   
 

   
Поиск на портале:
вверх
История.ру©Copyright 2005-2024.
вверх