Назад| Оглавление| Вперёд

1. ТАЦИТ

Публий (Гай) Корнелий Тацит (ок. 55–120 гг.) — крупнейший римский историк. Выходец из провинциальной семьи, он совершил блестящую карьеру в Риме, где занимал ряд государственных должностей. В 97 г. он был консулом, а в 111–112 гг. проконсулом Азии. Но настоящую славу Тацит стяжал благодаря своим историческим трудам, основные из которых — «Анналы» и «История». В этих сочинениях обстоятельно излагается история Римской империи с 14 по 96 гг. н. э. Будучи куратором императорской библиотеки Тацит пользовался многочисленными первоисточниками, включая протоколы сената. Это обстоятельство придает его трудам исключительную важность.

В «Анналах» Тацит пишет о христианах в связи с грандиозным пожаром в Риме в 64 г. Упоминается здесь и о Христе, казненном при Понтии Пилате и бывшим основателем религиозной общины. Отрывок этот отвергался многими исследователями как неподлинный, не принадлежащий перу Тацита. Соответствующая этому месту часть «Анналов» дошла до нас в единственном списке XI в., вышедшем из аббатства Монтекассино. Поэтому возникло мнение, что мы имеем дело либо с христианской интерполяцией, либо с искажением текста монахами-переписчиками. О том, что Тацит упоминал Христа, не отмечали в своих трудах ни Тертуллиан, ни Ориген, ни Евсевий, ни Иероним, ни другие раннехристианские авторы. Даже в тех случаях, когда церковные историки почти слово в слово за Тацитом писали о преследовании Нероном христиан (как, например, Сульпиций Север (363–420 гг.) в своей «Священной истории», II, 29), демонстрируя явное знакомство с соответствующим отрывком «Анналов», никто из них при этом не счел нужным заметить, что римский историк говорил что-то о самом Христе. Обычно такие вещи не оставлялись без внимания.

В последнее время в научных работах приводятся аргументы в защиту подлинности рассказа Тацита о христианах и упоминании самого Христа. Отмечается стилистическое единство этого отрывка с остальным текстом «Анналов», а также указывается на психологическую невозможность для верующего христианина назвать свою религию «зловредным суеверием» (exitiabilis superstitio), как сказано у Тацита. Если здесь поработал христианский интерполятор, то его мотивы непонятны. Подобные же определения — «суеверие» (superstitionis), «отвратительная вера», «бессмысленные обычаи» — мы встречаем у Тацита и по отношению к иудейской религии (История, V, 4–8). И Тацит был среди греко-римских писателей далеко не единственным, кто подобным образом отзывался о восточных культах. Собственно говоря, враждебность римлян к христианской общине, костяк которой первоначально составляли иудеи, проистекала и являлась продолжением антипатии к иудеям и иудаизму [1].

Главным аргументом против подлинности данного рассказа было то, что Тацит не мог писать о «великом множестве» арестованных Нероном христиан, которые находились в Риме в середине I века, в то время, когда христианство еще только делало первые шаги в Греции и Италии. В противовес этому исследователи говорят, что, следуя Тациту, «сначала были приведены к ответу те, которые покаялись», то есть те, которые открыто признали себя христианами, а затем уже «великое множество других». Среди этих последних, как это часто бывает, когда людей хватают по оговорам, могло оказаться достаточно много и не христиан, произвольно присоединенных к их числу [2]. Впрочем, говоря о «великом множестве» римских христиан, Тацит мог отражать реалии того времени, когда он писал «Анналы» — около 115 г. К началу II века в Риме, вероятно, уже сложилась достаточно большая христианская община.

Интересен вопрос об источнике сведений Тацита о Христе и Понтии Пилате. Несомненно, это не еврейский источник, так как иудей не назвал бы Иисуса Христом, т. е. Мессией. Некоторые исследователи усматривают здесь римский источник [3]. Так, вспоминают, что Иустин Мученик (103–166 гг.) приглашал римлян проверить евангельский рассказ о казни Христа из «актов, составленных при Понтии Пилате» (1-я Апология, 35, 48). Однако те Акты Пилата, которыми мы располагаем, принадлежат позднейшему времени и являются христианским апологетическим сочинением (см. раздел IV, документ 1). Не ясно, существовал ли вообще архив римских наместников Иудеи. Нужно отметить также, что Тацит называет Пилата прокуратором, тогда как на обнаруженной в Кесарии Палестинской посвятительной надписи I в. Пилат называется префектом (раздел I, документ 5д). Насколько точен в данном случае Тацит, — большой вопрос. Во всяком случае, версия о римском источнике его сообщения весьма уязвима.

Не исключено, что Тацит пользовался собственно христианским материалом. Видно, что его указание на Христа, казненного в правление Тиберия Понтием Пилатом, по своей конструкции напоминает новозаветную фразеологию (Лк 3:1). Устойчивое выражение: «Иисус Христос, распятый при Понтии Пилате, в правление Тиверия Кесаря» встречается во многих раннехристианских документах [4]. Примечательно и то, как Тацит именует римского наместника. Он не приводит собственного имени Пилата (praenomen), но называет только его фамильное имя и прозвище — Понтий Пилат, как в Новом Завете[5].

Здесь уместно вернуться к теме интерполяции. Если даже данный отрывок «Анналов» в целом подлинный и написан самим автором, то со временем, в процессе переписывания в текст могли быть внесены отдельные слова и даже целые предложения. Такой вставкой может оказаться указание на Христа и Пилата. И если мы установили, что в этом месте не ощущаются архивные источники, возникают два предположения: 1) Тацит почерпнул сведения о Христе и Пилате из христианской проповеди, звучавшей в его время в Риме; 2) указание на Христа, казненного при Пилате, вставлено в текст Тацита христианами-переписчиками. В обоих случаях речь идет примерно об одном и том же: указание на Христа и Пилата восходят к Евангелиям и евангельской проповеди. И уже не столь важно, каким именно образом возникло это указание, было ли оно записано Тацитом со слов христиан, или же оно принадлежит самим христианам; важно, что здесь нет независимых от Евангелий источников.

Отрывок из «Анналов» приводится в переводе А. С. Бобовича (1969 г.). Далее помещен отрывок из хроники Сульпиция Севера, переведенный с латинского языка по Патрологии Ж. Миня (PL T. 20. Col. 145).

Анналы, XV, 44

(2) Никакие человеческие усилия, раздачи принцепса, приношения богам не могли истребить позорящей его молвы о преднамеренном поджоге [6]. И вот, чтобы прекратить слухи, Нерон подыскал виновных и подверг тягчайшим мукам людей, ненавидимых за их мерзости, которых чернь называла христианами. (3) {Прозвание это идет от Христа, который в правление Тиберия был предан смертной казни прокуратором Понтием Пилатом}. Подавленное на некоторое время это зловредное суеверие распространилось опять, и не только в Иудее, где возникло это зло, но и в самом Городе (Риме), куда отовсюду стекаются гнусности и бесстыдства, и где они процветают. (4) Итак, сначала были приведены к ответу те, которые покаялись, затем по их указанию великое множество других, не столько по обвинению в поджоге, сколько уличенные в ненависти к роду человеческому. И к осуждению их на смерть добавилось бесчестие. Многие, одетые в звериные шкуры, погибли, растерзанные собаками, другие были распяты на кресте, третьи — сожжены с наступлением темноты, используемые в качестве ночных светильников. (5) Нерон предоставил свои сады для лицезрения этих огней и устроил игрища в цирке, где сам, наряженный возницей, толкался в толпе плебеев или разъезжал на колеснице. Так что хотя то и были враги, достойные самой суровой кары, они пробуждали сострадание, поскольку были истреблены не ради общей пользы, но из-за жестокости одного человека.

1б. Сульпиций Север. Священная история, II, 29

Тем временем, когда число христиан значительно возросло, случилось, что Рим был разрушен пожаром, в то время, как Нерон находился в Анции. Но все же во всем случившемся винили ненавистного принцепса, ибо, как считали, он хотел прославиться как строитель нового города. Как Нерон ни старался, не мог истребить позорящей его молвы о преднамеренном поджоге. Чтобы прекратить слухи, он обвинил христиан, и самые жестокие пытки постигли невиновных. Мало того, были изобретены новые виды казни: многих зашивали в звериные шкуры, и они погибли, растерзанные собаками; многие были распяты на кресте, другие — сожжены с наступлением темноты, используемые в качестве ночных светильников. Таким образом свирепость впервые была проявлена по отношению к христианам. Впоследствии, когда их религия была запрещена в соответствии с выпущенными эдиктами, тогда открыто объявили, что преступлением является сама принадлежность к христианству.

2. СВЕТОНИЙ

Римский историк и писатель Гай Светоний Транквилл (ок. 70–140 гг.) известен нам главным образом по своему труду «Жизнь двенадцати Цезарей». В этом сочинении содержатся биографии римских императоров от Юлия Цезаря до Домициана. Блестящая манера изложения снискала произведению Светония всемирную славу, которая не померкла до сих пор. Ученые рассматривают этот труд как один из важнейших источников по истории раннеимператорского Рима.

Упоминание о некоем Хресте в связи с народными волнениями в Риме ок. 50 г. находится в биографии императора Клавдия (41–54 гг.). Идентифицировать этого Хреста как Иисуса Христа крайне сложно. То, что Светоний пишет «Chrestos» вместо «Christus» вроде бы свидетельствует о том, что речь идет о каком-то другом лице, не об основателе христианства. Греческое имя «Хрест» было довольно распространено как в провинциях, так и в самом Риме — среди рабов и вольноотпущенников, в том числе иудеев [7]. Однако с давних пор предпринимаются попытки отождествить этого Хреста с Иисусом Христом и представить дело так, будто бы речь идет о христианской агитации среди иудеев. При этом слова: «иудеев, волнуемых Хрестом» предлагается понимать как «волнуемых из-за Христа». Еще Павел Орозий (ум. ок. 423 г.), цитируя это место, просто исправил Chrestos на Christos (документ 2в). Позднее в церкви стали даже рассматривать императора Клавдия как защитника христиан, изгнавшего иудеев из Рима будто бы за то, что они не признавали Христа. Немало сторонников отождествления Chrestos–Christus и теперь. Так, например, указывается, что произношение через «е» — Chrestiani нередко встречалось на западе Империи вплоть до IV века[8]. Однако в биографии Нерона Светоний прямо пишет о христианах, употребляя букву «i» — Christiani. Следовательно, связи между именем Chrestos и христианами нет; по крайней мере, Светоний ее не показывает[9].

Делаются, впрочем, предположения, что Chrestos — это мессианский титул, и под ним разумеется если не Иисус Христос, то какой-то иной еврейский деятель, притязавший на роль Мессии [10]. Вряд ли верно и это. Латинизированное Chrestos (или Chrestus) происходит не от Cristo,j (греческий эквивалент еврейскому слову со значением «помазанник»), но от crhsto,j (греч. «добрый, счастливый»). Вероятнее всего, речь идет о некоем римском иудее, носившем греческое имя Хрест, который подстрекал своих соплеменников на какие-то противоправные действия. В описываемую эпоху нередко случались волнения среди еврейского населения Рима, Александрии и других городов Империи, и далеко не все они были связаны с мессианским движением.

Отрывки из произведения Светония приводятся в переводе М. Л. Гаспарова (1966 г.), из сочинения Орозия — в переводе В. М. Тюленева (2003 г.).

2а. Жизнь двенадцати Цезарей. Божественный Клавдий, 25

(4) Иудеев, постоянно волнуемых Хрестом, он изгнал из Рима [11]. Германским послам он позволил сидеть в орхестре, так как ему понравилась их простота и твердость: им отвели места среди народа, но они, заметив, что парфяне и армяне сидят вместе с сенаторами, самовольно перешли на те же места, заявляя, что они ничуть не ниже их ни положением, ни доблестью. (5) Богослужение галльских друидов, нечеловечески ужасное и запрещенное для римских граждан еще при Августе, он уничтожил совершенно. Напротив, элевсинские святыни он даже пытался перенести из Аттики в Рим, а сицилийский храм Венеры Эрикийской, рухнувший от ветхости, по его предложению был восстановлен из средств римской государственной казны. Договоры с царями он заключал на форуме, принося в жертву свинью и произнося древний приговор фециалов[12].

2б. Жизнь двенадцати Цезарей. Нерон, 16

(2) Многие строгости и ограничения были при нем восстановлены, многие введены впервые: ограничена роскошь; всенародные угощения заменены раздачей закусок, в харчевнях запрещено подавать вареную пищу, кроме овощей и зелени — а раньше там торговали любыми кушаниями; наказаны христиане, приверженцы нового и зловредного суеверия [13]; прекращены забавы колесничих возниц, которым давний обычай позволял бродить повсюду, для потехи обманывая и грабя прохожих; отправлены в ссылку пантомимы со всеми своими сторонниками.

2в. Орозий. История против язычников, VII, 6

(15) В том же девятом году Клавдия (50 г.) были изгнаны из Рима иудеи, как сообщает Иосиф (Флавий) [14]. Но меня весьма поражает Светоний, который пишет: «Иудеев, постоянно волнуемых Христом, Клавдий изгнал из Рима». (16) Ибо никак нельзя понять, приказал ли он усмирить и укротить иудеев, возмущавшихся против Христа, или же решил изгнать вместе с иудеями и христиан как людей близкой к ним религии.

3. ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ

Гай Плиний Цецилий Секунд (ок. 61–112 гг.) был римским государственным деятелем, и, так же как и Тацит, занимал ряд высших должностей. Известно, что он написал несколько сочинений, судебных речей и поэтических произведений, но до нас дошел только сборник его писем. Эти письма содержат ценный материал по экономической и политической жизни Римской империи; в них предстает целая галерея портретов его современников.

Будучи в 109–111 гг. легатом императора Траяна в провинции Вифиния и Понт Плиний столкнулся с христианскими общинами и в письме к Траяну отозвался о них весьма презрительно и враждебно. Преследования христиан начались по религиозно-политическим мотивам. Так, Плиний вменяет им преступления, связанные с самой принадлежностью к христианской общине, буквально с «именем христианина». Разумеется прежде всего отказ христиан от соблюдения традиционных культов, в том числе официального культа римских императоров. Такие лица рассматривались как государственные преступники. Впрочем, Плиний признается, что «не обнаружил ничего кроме низкого грубого суеверия». Его расследование не выявило никаких фактов уголовного характера. Отсюда и единственное требование к арестованным: отречься от Христа и признать официальные обряды.

Исследователи не подвергают сомнению подлинность послания в целом. Споры идут лишь о стт. 9–10, где сообщается об огромном числе христиан Вифинии и Понта. Многие сомневаются, что в начале II века, когда христианская церковь только складывалась, можно было говорить о «многих лицах всякого возраста и сословия». Приверженцы «мифологической школы» рассматривают это место как христианскую интерполяцию, призванную придать вес противостоящей римским властям организации. Однако нужно учесть, что Плиний имел дело с доносами, у него не было точных данных о количестве христиан, а доносчики вполне могли преувеличивать их число. В нашем распоряжении имеется короткий пересказ этого письма Тертуллианом, писавшим на рубеже II–III веков, где прямо говорится, что Плиний ужаснулся от множества христиан (документ 3в). Несомненно, Тертуллиан имел в виду стт. 9–10 и обладал текстом Плиния в том же виде, что и мы. К настоящему времени среди исследователей остается все меньше тех, кто считает стт. 9–10 не подлинными.

Плиний упоминает имя Христа. Правда в его письме не содержится никаких сведений об этой личности, не ясно даже, как именно он себе ее представлял. Плиний говорит только, что христиане поклоняются Христу как высочайшему единственному Богу. Тем самым он подчеркивает несовместимость христианства с господствующим в Империи пантеизмом и культом императоров. В глазах римлян вина христиан заключалась не в том, что они почитают Христа богом (Рим допускал множество местных культов), а в том, что они не признают богом никого кроме Христа [15]. Этот момент особенно важен для понимания взглядов римских авторов на личность основателя христианства. Плиний ничего не имел против Христа персонально и, вероятно, даже не особенно интересовался этой личностью; его заботило то, что культ Христа исключает традиционную религию. Именно поэтому и появилось требование к арестованным христианам отречься от своей веры, то есть от единобожия. При этом нужно было публично похулить Христа и поклониться традиционным богам.

Текст письма Плиния и ответ императора Траяна приводятся в переводе А. Б. Рановича (1933 г.). Отрывки из сочинений Тертуллиана и Евсевия Кесарийского следуют переводу Московской Патриархии (1982–1984 гг.), отрывок из сочинения Орозоя дан в переводе В. М. Тюленева (2003 г.). Перевод отрывка из «Хронографии» Абул-Фараджа (Бар Эбрея) выполнен по изданию: Abu-l-Faraj (Bar Hebraeus). The Chronography. Ed. A. Wallis Budge. Amsterdam, 1976. Vol. 2. P. 52.

3a. Письма, X. 96. Плиний императору Траяну

(1) Я имею официальное право, господин, все, в чем у меня возникнет сомнение, докладывать тебе. Ибо кто лучше тебя может руководить моей нерешительностью или наставлять меня в моем невежестве?

Я никогда не участвовал в изысканиях о христианах; поэтому я не знаю, что и в какой мере подлежит наказанию или расследованию. (2) Я немало колебался, надо ли делать какие-либо возрастные различия, или даже самые молодые ни в чем не отличаются от взрослых, дается ли снисхождение покаявшимся, или же тому, кто когда-либо был христианином, нельзя давать спуску; наказывается ли сама принадлежность к имени [16], даже если нет налицо преступления, или же только преступления, связанные с именем [христианина].

Пока что я по отношению к лицам, о которых мне доносили как о христианах, действовал следующим образом. (3) Я спрашивал их: христиане ли они? Сознавшихся я допрашивал второй и третий раз, угрожая казнью; упорствующих я велел вести на казнь. Ибо я не сомневался, что, каков бы ни был характер того, в чем они признавались, во всяком случае упорство и непреклонное упрямство должно быть наказано. (4) Были и другие приверженцы подобного безумия, которых я, поскольку они были римскими гражданами, отметил для отправки в Город [Рим]. Скоро, когда, как это обычно бывает, преступление стало по инерции разрастаться, в него впутались разные группы.

(5) Мне был представлен анонимный донос, содержащий много имен. Тех из них, которые отрицали, что принадлежат или принадлежали к христианам, причем призывали при мне богов, совершали воскурение ладана и возлияние вина твоему изображению, которое я приказал для этой цели доставить вместе с изображениями богов, и, кроме того, злословили Христа, — а к этому, говорят, подлинных христиан ничем принудить нельзя, — я счел нужным отпустить.

(6) Другие, указанные доносчиком, объявили себя христианами, но вскоре отреклись: они, мол, были, но перестали — некоторые три года назад, некоторые еще больше лет назад, кое-кто даже двадцать лет. Эти тоже все воздали почести твоей статуе и изображением богов и злословили Христа. (7) А утверждали они, что сущность их вины или заблуждения состояла в том, что они имели обычай в определенный день собираться на рассвете и читать, чередуясь между собою, гимн Христу как богу, и что они обязываются клятвой не для какого-либо преступления, но для того, чтобы не совершать краж, разбоя, прелюбодеяния, не обманывать доверия, не отказываться по требованию от возвращения сданного на хранение. После этого (т. е. утреннего богослужения) они обычно расходились и вновь собирались для принятия пищи, однако обыкновенной и невинной [17], но это они якобы перестали делать после моего указа, которым я, согласно твоему распоряжению, запретил гетерии[18]. (8) Тем более я счел необходимым допросить под пыткой двух рабынь, которые, как говорили, прислуживали [им], [чтобы узнать], что здесь истинно. Я не обнаружил ничего, кроме низкого, грубого суеверия. Поэтому я отложил расследование и прибегнул к твоему совету.

(9) Дело мне показалось заслуживающим консультации главным образом ввиду численности подозреваемых; ибо обвинение предъявляется и будет предъявляться еще многим лицам всякого возраста и сословия обоего пола. А зараза этого суеверия охватила не только города, но и села и поля; его можно задержать и исправить. (10) Установлено, что почти опустевшие уже храмы вновь начали посещаться; возобновляются долго не совершавшиеся торжественные жертвоприношения, и продается фураж для жертвенных животных, на которых до сих пор очень редко можно было найти покупателя. Отсюда легко сообразить, какое множество людей еще может исправиться, если будет дана возможность раскаяться.

3б. 97. Император Траян Плинию

(1) Ты действовал, мой Секунд, как должно, при разборе дел тех, о которых тебе донесли как о христианах. В самом деле, нельзя установить ничего обобщающего, что имело бы определенную форму. (2) Разыскивать их не надо; если тебе донесут и они будут уличены, их следует наказывать; с тем, однако, кто станет отрицать, что он христианин и докажет это делом, то есть молитвой нашим богам, то, какое бы ни тяготело над ним подозрение в прошлом, он в виду раскаяния получает прощение. Доносы, поданные без подписи, не должны иметь места ни в каком уголовном деле. Это очень дурной пример и не в духе нашего века.

3в. Тертуллиан. Апология, II, 6–7

Плиний Секунд, управляя провинцией, осудив на смерть нескольких христиан, а других лишив мест, ужаснулся от их множества и спрашивал императора Траяна, как с ними впредь поступать. В письме своем он поясняет, что все, что он мог узнать насчет таинств христиан, кроме упорства их, заключается в следующем: они перед рассветом собираются для пения хвалебных гимнов Христу, Богу своему, и соблюдают между собою строгое благочестие. У них воспрещены человекоубийство, прелюбодеяние, обманы, измены и вообще преступления всякого рода. Траян ответил, что производить розыск о них не следует, но их надлежит наказывать, если на них поступит донос.

3г. Евсевий Кесарийский. Церковная история, III, 33

(1) В то время многие места охватило такое гонение на нас, что Плиний Секунд, из наместников самый знаменитый, встревоженный большим числом мучеников, написал императору о большом числе людей, гибнущих за