. Неслучайно поэтому полное название должности Бертье звучит следующим образом: «Генеральный штабной начальник, рассылающий приказы Императора» («major-general, expediant les ordres de l'Empereur»). В этом смысле штаб Наполеона принципиально отличался от, скажем, германского генерального штаба конца XIX в., занимавшегося самостоятельно планированием крупнейших военных операций.
    Император, как уже не раз указывалось, многое оставлял на волю частных начальников, но не допускал никакого проявления самовольства со стороны штаба, который был для него лишь мощной машиной управления. Ряд крупных военных и гражданских историков (Бонналь, Сорель, Дюмулен) видели в этом чуть ли не причину катастрофы Империи. Вот что писал Морис Дюмулен: «Этот метод командования, основанный на недоверии, эта узкая концепция роли штаба, сводящая роль офицеров, находящихся в генеральском окружении, к функциям писцов, разносчиков эстафет или просто рубак на поле боя... является, как кажется, большой организационной ошибкой Наполеона и одной из основных причин его падения».
    Здоровая логика никак не может согласиться с этим положением. Ведь, еще раз подчеркиваем, речь шла не об изъятии инициативы у частных командиров, а о том, чтобы приказы главнокомандующего были донесены до подчиненных быстро и наверняка. И если для полководцев типа маршала Блюхера, у которых железная воля не сочеталась с мощью интеллекта, инициатива штаба была необходима (вспомнить хотя бы знаменитое решение начальника штаба прусской армии генерала Гнейзенау об отступлении на Вавр, спасшее союзников в 1815 г.), то Императору Наполеону она только бы мешала в осуществлении его замыслов и нарушала бы принцип единоначалия.
    Наш краткий очерк, посвященный организации штабной работы в войсках эпохи Первой Империи, был бы неполным, если бы мы не оставили в нем немного места для описания организации главной квартиры Великой Армии на марше и на биваке. И хотя слишком длинные беспрестанные цитаты из мемуаров зачастую говорят не столько об эрудиции автора, сколько о том, что ему нечего сказать самому, есть случаи исключительные. В частности, это относится к уже упомянутым мемуарам барона Фэна, личного секретаря Императора. Какие бы авторы ни писали о генеральной квартире Наполеона на походе, они так или иначе опирались на этот источник первостепенной важности и либо просто цитировали его, либо переписывали своими собственными словами, ибо Фэн сказал почти все, что рассказывали об этом все прочие мемуаристы. Равным образом точность и наблюдательность императорского секретаря делают его записки уникальным документом. Предоставим поэтому Фэну стать главным автором последних страниц этой главы: «На походе, находясь среди своих войск, Император использовал три различных способа передвижения: специальную карету, легкий экипаж или бригаду верховых лошадей.
    Карета была желтого цвета, очень основательно сделанная, она служила для больших переездов. Наполеон мог отдыхать в ней, как в спальном экипаже, здесь был матрас, чтобы прилечь, бумага, перо и чернила, маленькая походная библиотека и ту­алетный прибор; множество специальных выдвижных ящиков, содержащих разного рода принадлежности, дополняли оборудование этого дома на колесах. Так как сам экипаж был довольно тяжелым, Утверждали, что он под внешней оболочкой дублирован пуленепробиваемым стальным листом. Когда Император выходил из этой кареты, чтобы ехать среди войск, ее оставляли в арьергарде с фургонами свиты - она относилась к тому, что рассматривалось как тяжелый обоз. Этот обоз находился в ведомстве шталмейстера и двигался в двух-трех переходах позади армии под эскортом гвардейской элитной жандармерии.
    Легкий экипаж, запряженный сменными лошадь­ми, относящимися к свите, служил Императору, чтобы переезжать от одного армейского корпуса к другому или чтобы проехать за несколько часов то расстояние, которое войска проходили за день. Этот способ передвижения " скачками" давал ему возможность, следуя за маршем армии, отдохнуть и выполнить текущие дела, связанные с работой его личного кабинета и штаба.
    Экипаж ("купе") имел лишь два места. Император обычно путешествовал в нем с князем Невшательским, начальником генерального штаба, порой там можно было видеть неаполитанского короля Мюрата, когда тот был при армии; в отсутствие князя Невшательского в экипаж также мог садиться гофмаршал (Дюрок) или обер-шталмейстер (Коленкур).
    Мамелюк Рустан располагался на переднем сиденье. В нескольких шагах впереди экипажа скакали два конных егеря Императорской Гвардии и два офицера-ординарца. Рядом с правой дверцей держался дежурный шталмейстер — в последних кампаниях это обычно были барон де Салюс, либо де Монтаран, либо де Мериньи. У левой дверцы скакал гвардейский генерал, командующий эскортом. Чаще всего я видел на этом месте генералов Гийо и Лиона из гвардейских конных егерей. Вокруг экипажа и позади него скакали тесной группой адъютанты Императора, офицеры-ординарцы и пажи...
    Императору, сопровождаемому таким образом, достаточно было сделать лишь знак рукой, чтобы оказаться на коне во главе своей свиты. Рядом с экипажем всегда вели под уздцы одного коня для Императора, другого для князя Невшательского.
    Дежурный паж нес подзорную трубу, подвешенную через плечо. Рядом с дежурным адъютантом скакал "конный егерь портфеля". Это был егерь эскорта, он нес через плечо кожаную сумку с картами, письменным прибором и циркулем, которыми должен был всегда располагать дежурный адъютант. Если Император произносил: " Карту!", это значило, что ему нужна карта местности, в которой он в данный момент находился.
    Далее ехал взвод эскорта, состоящий приблизительно из двадцати четырех гвардейских конных егерей
[<<--Пред.] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [След.-->>]
Другие статьи на эту тему:
Тактика кавалерии
В нашем коротком очерке общей эволюции тактики с начала XVIII в. до Великой французской революции мы намеренно практически ничего не говорили о кавалерии. Ибо как бы ни были значимы конные войска на поле боя в этот период времени, они все же не определяли общий. ...
читать главу

Вооружение пехоты
С тех пор как в начале XVIII в. знаменитый французский инженер-фортификатор Вобан сделал простое, но гениальное изобретение — штыковую труб­ку, позволившую крепить штык к ружью, которое не теряло при этом возможность стрелять, а также усовершенствовал. ...
читать главу