. И это несмотря на то, что среди 49 вернувшихся офицеров 35 были ранены, причем многие неоднократно! Ужасные потери этого трагического похода, не помешали офицерам сохранять свою преданность Императору и желание сражаться до конца: «Для первой кампании мне досталась слишком жестокая, но от этого мое удовольствие начать новую будет не меньшим», - писал домой молодой офицер после войны 1812 г.
    Наполеон делал все, чтобы поощрить эти качества своих командиров. Впрочем, для того чтобы заслужить награду, простой отваги было мало: она в наполеоновской армии была разменной монетой. Император «мало обращал внимания на обычную храбрость, - писал генерал Рапп, - он рассматривал ее как нечто само собой разумеющееся, однако он ценил истинное бесстрашие и к тому, кто обладал этим качеством, он подходил с совсем иными мерками, чем к обычным людям». А когда кто-то из высокопоставленных чиновников заметил ему, что Император, повышая в чине отважных солдат, забывает хороших офицеров тыла, Наполеон ответил: «Я плачу за кровь, а не за чернила!» Порой свои повышения и отличия офицеры получали прямо на поле боя. «Солдаты Нея и дивизии Гюдена, генерал которых пал в бою, построились среди трупов своих товарищей по оружию и тел русских солдат, среди разбитых деревьев, на земле, перепаханной ядрами и утоп­танной ногами сражавшихся, на клочках изодранного обмундирования, среди перевернутых повозок и оторванных членов... Но все эти ужасы он заставил померкнуть перед славой. Поле смерти он превратил в поле чести... Его видели последовательно окружавшим себя каждым полком, как семьей. Он спрашивал громким голосом офицеров, унтер-офицеров и солдат, узнавал, кто самый храбрейший из храбрых, и награждал его тотчас же. Офицеры указывали, солдаты одобряли, Император утверждал». Так, без справок, аттестаций и характеристик на залитом кровью, еще дымившемся поле битвы солдаты становились офицерами, офицеры - генералами.
    В храбрости и самопожертвовании, неразрывно связанных с высоким чувством чести, Наполеон, однако, видел нечто большее, чем необходимое качест­ во отряда воинов-профессионалов. Здесь мы вплотную подходим к одной из важнейших тем истории Империи: социальной значимости армии и прежде всего офицерского корпуса в наполеоновской схеме общества. В воинском, рыцарском духе Император искал моральный стержень общества. «Нельзя, чтобы знатность происходила из богатства, - говорил он Редереру, видному политическому деятелю эпохи Республики и Империи. - Кто такой богач? Скупщик национальных имуществ, поставщик, спекулянт, короче, - вор. Как же основывать на богатстве знатность?» Но если знатность не базировалась отныне на происхождении из благородного рода, как при Старом порядке, и не на миллионном счету в банке, как в буржуазном мире, то на чем же? Кровь, пролитая на поле сражения, самопожертвование во имя общего блага, воинская честь отныне должны были стать, по мысли Императора, основой для новой элиты. «Быть офицером - это значило тогда быть знатным, перед воинским мундиром все склонялось, и перед воинской славой меркло все остальное...» -справедливо отмечает мемуарист. Концепция Наполеона раскрывается в полной мере в наставлениях, предназначенных для военных школ Императорской Франции. В регламентах парижских коллежей, Сен-Сира и Пританея, преподавателям указывалось, что «во время занятий они должны делать все необходимое, чтобы направлять воспитанников к любви к добродетели, справедливости и Отечеству». Те же самые мысли мы находим не только в занятиях с будущими офицерами, но и во всех речах, которые руководство военных школ произносило по разным поводам.
Во всех этих речах постоянно обы-грывается тема «чести»: она представляется одним из самых главных качеств, свойственных воину, который является более, чем любой другой француз, благородным и знатным человеком (homme de qualite), социальным образцом. Добродетель состоит прежде всего в отваге, которая со спокойствием встречает опасность. Однако отвага - не врожденное качество. Если она встречается в определенных слоях общества, то это потому, что она является продуктом всего комплекса обучения в этих слоях общества, призванного создать существо высшего порядка. «Чтобы добиться этой твердости души, которую ничто не смущает», молодой человек должен постоянно бороться со своими страстями. Он должен избегать лжи, скрытности, пристрастия к деньгам и чрезмерного честолюбия. Для истинного храбреца не представляет сложности «пожертвовать во имя предмета своей веры добро и богатство, но он готов принести в жертву и самое ценное, что дала ему природа». «Настоящая честь - это не только величие отваги, которая заставляет нас идти навстречу всем опасностям, но это и строгость нравов, которая удерживает нас в нашем долге. Ее храм - твердая душа, ее святилище -чистая совесть, ее вера - следование добродетели»... «Настоящие честь и отвага - это не кровавая ярость, истинный гражданин погибает в бою во имя пользы Отечества, и его храбрость страшна только для врагов государства и монарха».
    
    
Миниатюра. Офицер 4-го гусарского полка (ок. 1810 г.).
    
    Во всех этих речах понятие чести раскрывается таким, каким его видели певцы средневекового рыцарства - Шателлен, Филипп де Мезьер, де ла Марш - и таким, каким его описывали военные деятели XVI в. -Монлюк и Гез де Бальзак. Знаменитый голландский историк-медиевист начала XIX в. Иоган Хейзинга в своем шедевре исторической мысли «Осень Средневековья» так характеризует понимание средневекового рыцарского идеала: «...рыцарскому идеалу было присуще - и теоретически, и как некий стереотип - сознание того, что истинная аристократичность основывается только на добродетели и что по природе своей все люди равны»
[<<--Пред.] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [След.-->>]
Другие статьи на эту тему:
НА ЛИНИИ ОГНЯ
Далеко не все герои ггоедыдущих глав этой книги были героями в полном смысле этого слова. Однако всех их объединяло одно - они шли под пули и ядра неприятеля, бросались вперед в отчаянном штыковом натиске или устремлялись на врага в бешеном вихре кавалерийских атак. ....
читать главу

Инженерные войска
Э. Детайль. Саперы во время подготовки штурма. Несмотря на то что фортификационные сооружения дореволюционной Франции славились своим качеством во всем мире, а королевская армия слыла особо искусной в осаде крепостей, сооружении полевых укреплений и. ...
читать главу